литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

10.02.20166 891
Автор: Ануш Варданян Категория: Чердак художника

ХЁРСТ И ХРЕНЬ

Дэмиен Хёрст сказочно богат. Его деньги – плод не слишком усердных размышлений о жизни, ловкости арт-диллеров (правда, он давным-давно сам себе и диллер, и агент, и все остальное), и, что почти естественно, почти тотального невежества финансово дееспособной аудитории. Причем, невежество в области современного искусства – это не упрек в сторону нуворишей, а только они и могут позволить себе покупать предметы актуального искусства и даже целые акции. Ведь стать докой в нем невозможно. Можно знать множество актуальных художников, можно сыпать именами, годами проведения выставок, громкими событиями, ко многим из которых причастен и виновник моих размышлений; можно быть нефтяным магнатом (а только этой категории граждан свойственно швырнуть миллион-другой-десятый на нечто не слишком понятное, но зато брендированное именем автора или обложенное искусствоведческими мифами); можно быть искусствоведом, галерейщиком, знатоком концепций, в каком-то смысле генератором концепций, создателем культурологических перекрестков, тайным семантическим манипулятором... И, наконец, можно быть публикой. Я – публика. И меня мутит от Дэмиена Херста.

 

Разве есть качества, которые позволяют или запрещают «заниматься искусством»? Ведь есть профессии, которые требуют специальных физических и умственных данных – длинных конечностей, определенной частоты мышечных сокращений, реакцию мозга на гипоксию, а заодно и асфиксию, тонких пальцев, толстой шеи, вербальной бойкости, определенным образом преломленной диафрагмы и строения гортани… Но только не «занятия современным искусством». Здесь нам нужно, по большому счету, только одно – отсутствие физической брезгливости. В прямом смысле этого слова, без всяких метафор. Ведь актуальному художнику часто приходится иметь дело с ужасными материалами – разлагающейся плотью, личинками насекомых, тухлятиной всякого рода, кровью и экскрементами. Нужны резиновые перчатки, нужен респиратор, нужен клеенчатый фартук, скорей всего. И все это для того, чтобы сказать: «Многие думают, что я просто хочу взять какое-нибудь дерьмо, отнести его в галерею и подписать, хотя это не самая плохая идея». 

 

Дезавуирование концептуального искусства не входит в мои планы – я люблю слово «концепция» и во многом завишу от него. Но должна констатировать: это слово совершенно лишнее нынче, все равно что говорить вместо «телевидение» - «комплекс устройств для передачи движущегося изображения и звука на расстояние». Почему не работает слово «концепция», я сейчас объясню. Собственно, уже объяснил сам Дэмиен Хёрст, заявив: «Я всегда делал все, полагаясь на инстинкт, а уже обдумывал потом. Мне нравится такой стиль работы, хотя не знаю почему. Думаю, мне просто нравится быть одновременно в разных местах».

 

Что автор имел в виду? Что никаких концепций изначально не существует? Что можно просто засунуть чучело акулы в формальдегид, а потом придумать «зачем все это было»? А еще через какое-то время этой хрени придумывается певучее название «Физическая невозможность смерти в сознании живущего»? Я сейчас даже не спрашиваю, почему это «невозможность», я сейчас вообще ни с чем не спорю, я просто хочу разобраться в одном крохотном вопросе: Хёрст - циничный надуватель или публика – не способная мыслить дура? Может быть, находиться в двух или нескольких местах одновременно – это просто игра слов? Или зачатки психического заболевания? В любом случае, признание налицо. 

 

Меня, конечно, беспокоят херстовские миллионы. Я, конечно, хотела бы заработать столько же или даже больше, и если могла бы, то сделала бы это. Но, увы, одним дано это умение, другим вместо него - одни рефлексии и зависть. Знаете что я называю завистью? Не ту лютую гадкую пелену, которой обычно застилает глаза при взгляде на удачливого бездаря. Совсем нет. Истоки моей зависти - в песочнице и хороших педагогах-родителях. У меня не получались куличики. А у Эдика получались. И моя мама прямо сказала: «Это плохо, Ануш, а вот у Эдика хорошо. Надо постараться, чтобы как у Эдика».

 

Что испытывает человек, у которого по тем или иным причинам до сих пор «не выходят куличики»? Чаще всего он смиряется со своим изъяном, хорошо понимая, что у кого-то что-то получается лучше. Ну и что, зато я умею печь блины, рисовать, доить корову. Я умею читать, и даже, допустим, умею общаться. Но этого недостаточно, чтобы заработать миллионы Хёрста. Между тем, их у него много – 215 миллионов фунтов стерлингов только по состоянию на 2010 год. Наверняка с тех пор еще с миллионеров «надоил». К слову, я корову доить не умею, просто так сказала – а вот Хёрст корову (и не одну) даже распилил и поместил в пресловутый формальдегид. 

 

Или, вот, выложенный бриллиантами череп. Творение это, называющееся «За любовь Господа», продано было за 50 миллионов фунтов стерлингов. И меня не беспокоили бы эти миллионы, если бы я смогла доказать себе, что в этой инсталляции – настоящем человеческом черепе с хорошо сохранившимися зубами, инкрустированном бриллиантами в количестве 8601 штука – что-то есть, кроме черепа и бриллиантов. Так устроен человеческий мозг (мой - точно): за парадигмой «понять-принять» скрывается самый податливый внутренний мастер компромисса. Пытаюсь понять. Череп мужчины 35 лет, жившегов 18 веке. Теперь вот покой его нарушен. Теперь вот он стоит 50 миллионов фунтов. В чем суть этой акции? Хёрст говорит: «Я не думаю, что смерть действительно существует в жизни. Я думаю, что существует лишь одержимость смертью. А одержимость смертью – радость жизни».

 

Я люблю парадоксы, но уверена, что есть разница между парадоксом и жонглированием. Дорогой Хёрст, «одержимость смертью» – любимое мое МОРТИДО – это когда из плоти жизни выковывается мертвый идол номинации. Ты создал пустоту - и вот радость-то, пустота эта очень дорого стоит. И к черту концепции! И, кстати, если бы это была оригинальная идея, то и дело с концом – но вся Мексика знакома с этими черепами как с частью многовекового местного культа смерти.

 

Дэмиен Херст - бизнесмен. Он делает хорошие деньги и часто передергивает карты. Это, пожалуй, главное, что меня раздражает. Череп-то куплен на аукционе не каким-нибудь сумасшедшим смуглолицым нефтяным магнатом, а всего лишь… самого Хёрста сотоварищами. То есть, когда торг провалился, появилась некая анонимная «группа инвесторов» и приобрела бриллиантовый лот. Позже въедливые журналисты докопались, что это за анонимы такие... Но если в любом другом бизнесе подобное «повышение акций» маркируется как мошенничество и сурово каратеся, то в мире современного искусства данные законы не работают.

 

Смерть не интересует Дэмиена Херста. Ну, может, когда-то интересовала, но не сейчас, когда он богат. Смерть для него – лишь прекрасный товар, который всегда будет отлично продаваться. И в этом смысле бабочки – его любимые бабочки – идеальный символ смерти, скоротечности жизни и тому подобное. Все это так - или было бы так… если бы я не купила однажды у одного негритянского умельца небольшую картинку за 20 евро, созданную из крыльев бабочек. Те же круги, что у Дэмиена Херста, те же сплетения, переходы красок. Спрашиваю: «Откуда подобная идея?» Говорит: «Национальная традиция, древний промысел, уж сколько веков…»

Приведу здесь замечание одной знакомой художницы: «У нас плагиата нет. Кто подобрал идею, тот и молодец.» Дэмиен Хёрст – молодец. Богатый молодец.

 

Я хочу верить художнику, я ведь публика. Но я старомодна, я еще стараюсь «что-то понять». Многое до меня доходит. И вот человек говорит: «Гениальность предполагает, что далеко не каждый может быть художником. Свобода же предполагает, что художником может быть любой. Я верю в свободу. А в гениальность не верю. Я не считаю, что художники – особенные люди. Это обычные люди, которым удалось понять что-то важное для всех. Не думаю, что художники рождаются особенными».

 

Я тоже думаю, что художником может быть каждый, и тоже ценю свободу. Но что-то здесь не так... Возможно, нам с Хёрстом мешают понять друг друга некие шероховатости перевода, но не думаю, что между оригиналом и переводом его высказывания зияющая пропасть. Что же Хёрст сказал? Что каждый может набраться нахальства (читай - свободы) и заработать пресловутые миллионы? А что такого важного понял о жизни – так и не объяснил. По понятным причинам: за словами - пустота. Раньше важно было, что создал художник, нынче важно - что он сказал, создав. Какая, все же, глупость, какая глупость, все же...

 

Однако я должна быть последовательной. Я неизменно и яростно защищаю «современное искусство». И в этом контексте приговор Хёрсту, вынесенный, подписанный и утвержденный, запрятан подальше, до лучших (или худших для искусства) времен.

 

 

Ануш Варданян

Родилась в Ленинграде в 1967 году. 

Училась в Ленинградском Институте театра, музыки и кинематографии, в Университет кино и телевидения, в New York Film Academy.

Написала сценарии ко множеству фильмов и сериалов, книги, участвовала в международных арт-проектах и других прекрасных безумствах. 

Печаталась в российских газетах и журналах.

Фильмы: «Стритрейсеры», «Обратное движение», «Василиса», «72 часа».

Книги: «Не ссорьтесь, девочки», «Леонид Менакер: Режиссура – профессия одинокая», «Воск», «Мой папа – сапожник и дон Корлеоне».

 

 

Дэмиен Хёрст (историческая справка)

 

Один из самых высокооплачиваемых и провокационных британских художников Дэмиен Хёрст (Damien Hirst) родился 7 июня 1965 года в Бристоле, Великобритания, детство провел в городе Лидс.

Его отец был механиком и продавцом машин, он оставил семью когда Дэмиену было 12. Мать, сотрудник городской социальной службы, ревностная католичка, не смогла справиться с воспитанием сына - мальчик рос независимым, ввязывался в неприятности, дважды даже привлекался за магазинные кражи. В те же годы Дэмиен увлекся рисованием и проявил особенный интерес к устройству человеческого тела; с 16 лет он регулярно посещал анатомическую кафедру Медицинской школы Лидса, где делал зарисовки.

По окончании колледжа художеств в Лидсе и нескольких лет работы на стройках, Хёрст продолжил изучение искусства в Лондонском колледже «Голдсмит» - новаторской, по тем временам, школе, чья методика преподавания живописи не соответствовала классическим канонам.

Отправной точкой нынешней славы биографы Хёрста называют 1988 год – тогда он, еще студент, примкнул к творческой группе «Молодые британские художники» (Young British Artists), где наряду с ним начинали также прославленные сегодня Трейси Эмин, Марк Куинн, Фиона Баннер. Группа несколько лет устраивала самодеятельные выставки в арендованных складских помещениях и маленьких галереях.

В конце 80-х в карьере Хёрста случился прорыв: его заметил и поддержал галерейщик Чарльз Саатчи и согласился вложить немалые средства в его работу «Физическая невозможность смерти в сознании живущего». Инсталляция, на которую было потрачено 50 тысяч фунтов стерлингов из средств Саатчи, была позднее продана за 6,5 миллионов. Произведение, представляющее собой тигровую акулу «висящую» в центре аквариума с формальдегидом, не только прославило художника, но и вызвало множество критических суждений о коммерческой подоплеке творчества Хёрста – не умолкающих и по сей день.

Этой работой, считающейся сегодня главным симолом «Брит-арта», Хёрст открыл самый известный его цикл «Естественная история». В его «зоопарке мертвых животных» за акулой последовали овца, корова и теленок – как символ разделенных матери и дитя. Девизом этой серии Хёрст сделал заявление «Наука – новая религия современности».

В те же годы Дэмиен Хёрст работает и над принципиально другой серией – на сей раз, картин – «Пятна». Сам автор описывает эти полотна как способ «приковать к месту радость цвета» и объясняет, что эти геометрические абстракции из цветных кружков, как правило одинакового размера, не повторяющихся по цвету и упорядоченных в решетку, помогли решить ему его прежние проблемы с палитрой.

На этом эксперименты Хёрста с колористикой не завершились: он углубился в тему оптического восприятия в циклах «Вращения» - создание абстракций путем нанесения краски на вращающийся холст, и «Калейдоскопы» - симметричные, зеркально расположенные узоры из бабочек, смыкающихся крыльями.

Вообще, бабочки прочно воцарились в творчестве Хёрста, в его живописных и дизайнерских работах – так, они стали лейтмотивом его совместной с компанией «Комверс» коллекции обуви.

Однако, помимо прибыли, бабочки доставляли Дэмиену и проблемы: например, защитники природы из организации PETA устроили скандал в 2012 году в галерее Тейта, на выставке, для которой Хёрстом были использованы около 9 тысяч мертвых бабочек. В ответ на обвинения художник возразил, что лишь увековечил существа, быстротечная жизнь которых и так оборвалась бы через неделю-две.

Увековечение жизни, в сущности, Хёрст и полагает основной задачей искусства. Об этом же говорит и самая дорогостоящая его работа – «Ради любви Господней» («For the Love of God»). Созданная в 2007 году инсталляция представляет собой череп, икрустированный 8601 техническим бриллиантом и увенчанный еще одним - крупным, розовым. Произведение, обошедшееся мастеру в 14 млн фунтов, было продано за 50 миллионов.

По словам автора, на эту работу его вдохновила любимая присказка его матери: For the Love of God, цитата из Иоанна-Богослова, которую в разговорной речи используют и как «Скажи на милость».

Дэмиен Хёрст дважды становился лауреатом престижной премии Тёрнера в области современного искусства - в 1992 и 1995 годах.

С 1987 года было проведено более 80 персональных выставок Хёрста, а его работы принимали участие в более чем 260 групповых вернисажах. За его вклад в британское искусство произведения Хёрста были включены в постоянную экспозицию лондонской галереи Тейта. А в прошлом году он открыл и собственную - в бывших складских помещениях на южном берегу Темзы. Вначале здесь располагалась его студия, которую затем было решено переоборудовать под выставочное пространство. В итоге на площади в 37 тысяч кв. м расположились шесть выставочных залов, ресторан и музейный магазин. Вход в галерею с первых дней остается бесплатным.

Работы Хёрста являются одними из самых продаваемых, и состояние его первышает 200 миллионов фунтов стерлингов.

Помимо картин и инсталляций, Дэмиен Херст работает и над дизайнерскими проектами, от обуви до скейтбордов, а в 2011 году художник оформил обложку альбома группы Red Hot Chili Peppers «I’m with you».

 

Текст подготовила Мария Шандалова

 

10.02.20166 891
  • 5
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Влад Васюхин Муза
Алёна Рычкова-Закаблуковская Вопреки беде
Этажи «Этажи» в магазине «Даль»
Елена Кушнерова Главное — это возможность самого себя удивлять
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться