литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

10.02.20163546
Автор: Ануш Варданян Категория: Чердак художника

ХЁРСТ И ХРЕНЬ

Дэмиен Хёрст сказочно богат. Его деньги – плод не слишком усердных размышлений о жизни, ловкости арт-диллеров (правда, он давным-давно сам себе и диллер, и агент, и все остальное), и, что почти естественно, почти тотального невежества финансово дееспособной аудитории. Причем, невежество в области современного искусства – это не упрек в сторону нуворишей, а только они и могут позволить себе покупать предметы актуального искусства и даже целые акции. Ведь стать докой в нем невозможно. Можно знать множество актуальных художников, можно сыпать именами, годами проведения выставок, громкими событиями, ко многим из которых причастен и виновник моих размышлений; можно быть нефтяным магнатом (а только этой категории граждан свойственно швырнуть миллион-другой-десятый на нечто не слишком понятное, но зато брендированное именем автора или обложенное искусствоведческими мифами); можно быть искусствоведом, галерейщиком, знатоком концепций, в каком-то смысле генератором концепций, создателем культурологических перекрестков, тайным семантическим манипулятором... И, наконец, можно быть публикой. Я – публика. И меня мутит от Дэмиена Херста.

 

Разве есть качества, которые позволяют или запрещают «заниматься искусством»? Ведь есть профессии, которые требуют специальных физических и умственных данных – длинных конечностей, определенной частоты мышечных сокращений, реакцию мозга на гипоксию, а заодно и асфиксию, тонких пальцев, толстой шеи, вербальной бойкости, определенным образом преломленной диафрагмы и строения гортани… Но только не «занятия современным искусством». Здесь нам нужно, по большому счету, только одно – отсутствие физической брезгливости. В прямом смысле этого слова, без всяких метафор. Ведь актуальному художнику часто приходится иметь дело с ужасными материалами – разлагающейся плотью, личинками насекомых, тухлятиной всякого рода, кровью и экскрементами. Нужны резиновые перчатки, нужен респиратор, нужен клеенчатый фартук, скорей всего. И все это для того, чтобы сказать: «Многие думают, что я просто хочу взять какое-нибудь дерьмо, отнести его в галерею и подписать, хотя это не самая плохая идея». 

 

Дезавуирование концептуального искусства не входит в мои планы – я люблю слово «концепция» и во многом завишу от него. Но должна констатировать: это слово совершенно лишнее нынче, все равно что говорить вместо «телевидение» - «комплекс устройств для передачи движущегося изображения и звука на расстояние». Почему не работает слово «концепция», я сейчас объясню. Собственно, уже объяснил сам Дэмиен Хёрст, заявив: «Я всегда делал все, полагаясь на инстинкт, а уже обдумывал потом. Мне нравится такой стиль работы, хотя не знаю почему. Думаю, мне просто нравится быть одновременно в разных местах».

 

Что автор имел в виду? Что никаких концепций изначально не существует? Что можно просто засунуть чучело акулы в формальдегид, а потом придумать «зачем все это было»? А еще через какое-то время этой хрени придумывается певучее название «Физическая невозможность смерти в сознании живущего»? Я сейчас даже не спрашиваю, почему это «невозможность», я сейчас вообще ни с чем не спорю, я просто хочу разобраться в одном крохотном вопросе: Хёрст - циничный надуватель или публика – не способная мыслить дура? Может быть, находиться в двух или нескольких местах одновременно – это просто игра слов? Или зачатки психического заболевания? В любом случае, признание налицо. 

 

Меня, конечно, беспокоят херстовские миллионы. Я, конечно, хотела бы заработать столько же или даже больше, и если могла бы, то сделала бы это. Но, увы, одним дано это умение, другим вместо него - одни рефлексии и зависть. Знаете что я называю завистью? Не ту лютую гадкую пелену, которой обычно застилает глаза при взгляде на удачливого бездаря. Совсем нет. Истоки моей зависти - в песочнице и хороших педагогах-родителях. У меня не получались куличики. А у Эдика получались. И моя мама прямо сказала: «Это плохо, Ануш, а вот у Эдика хорошо. Надо постараться, чтобы как у Эдика».

 

Что испытывает человек, у которого по тем или иным причинам до сих пор «не выходят куличики»? Чаще всего он смиряется со своим изъяном, хорошо понимая, что у кого-то что-то получается лучше. Ну и что, зато я умею печь блины, рисовать, доить корову. Я умею читать, и даже, допустим, умею общаться. Но этого недостаточно, чтобы заработать миллионы Хёрста. Между тем, их у него много – 215 миллионов фунтов стерлингов только по состоянию на 2010 год. Наверняка с тех пор еще с миллионеров «надоил». К слову, я корову доить не умею, просто так сказала – а вот Хёрст корову (и не одну) даже распилил и поместил в пресловутый формальдегид. 

 

Или, вот, выложенный бриллиантами череп. Творение это, называющееся «За любовь Господа», продано было за 50 миллионов фунтов стерлингов. И меня не беспокоили бы эти миллионы, если бы я смогла доказать себе, что в этой инсталляции – настоящем человеческом черепе с хорошо сохранившимися зубами, инкрустированном бриллиантами в количестве 8601 штука – что-то есть, кроме черепа и бриллиантов. Так устроен человеческий мозг (мой - точно): за парадигмой «понять-принять» скрывается самый податливый внутренний мастер компромисса. Пытаюсь понять. Череп мужчины 35 лет, жившегов 18 веке. Теперь вот покой его нарушен. Теперь вот он стоит 50 миллионов фунтов. В чем суть этой акции? Хёрст говорит: «Я не думаю, что смерть действительно существует в жизни. Я думаю, что существует лишь одержимость смертью. А одержимость смертью – радость жизни».

 

Я люблю парадоксы, но уверена, что есть разница между парадоксом и жонглированием. Дорогой Хёрст, «одержимость смертью» – любимое мое МОРТИДО – это когда из плоти жизни выковывается мертвый идол номинации. Ты создал пустоту - и вот радость-то, пустота эта очень дорого стоит. И к черту концепции! И, кстати, если бы это была оригинальная идея, то и дело с концом – но вся Мексика знакома с этими черепами как с частью многовекового местного культа смерти.

 

Дэмиен Херст - бизнесмен. Он делает хорошие деньги и часто передергивает карты. Это, пожалуй, главное, что меня раздражает. Череп-то куплен на аукционе не каким-нибудь сумасшедшим смуглолицым нефтяным магнатом, а всего лишь… самого Хёрста сотоварищами. То есть, когда торг провалился, появилась некая анонимная «группа инвесторов» и приобрела бриллиантовый лот. Позже въедливые журналисты докопались, что это за анонимы такие... Но если в любом другом бизнесе подобное «повышение акций» маркируется как мошенничество и сурово каратеся, то в мире современного искусства данные законы не работают.

 

Смерть не интересует Дэмиена Херста. Ну, может, когда-то интересовала, но не сейчас, когда он богат. Смерть для него – лишь прекрасный товар, который всегда будет отлично продаваться. И в этом смысле бабочки – его любимые бабочки – идеальный символ смерти, скоротечности жизни и тому подобное. Все это так - или было бы так… если бы я не купила однажды у одного негритянского умельца небольшую картинку за 20 евро, созданную из крыльев бабочек. Те же круги, что у Дэмиена Херста, те же сплетения, переходы красок. Спрашиваю: «Откуда подобная идея?» Говорит: «Национальная традиция, древний промысел, уж сколько веков…»

Приведу здесь замечание одной знакомой художницы: «У нас плагиата нет. Кто подобрал идею, тот и молодец.» Дэмиен Хёрст – молодец. Богатый молодец.

 

Я хочу верить художнику, я ведь публика. Но я старомодна, я еще стараюсь «что-то понять». Многое до меня доходит. И вот человек говорит: «Гениальность предполагает, что далеко не каждый может быть художником. Свобода же предполагает, что художником может быть любой. Я верю в свободу. А в гениальность не верю. Я не считаю, что художники – особенные люди. Это обычные люди, которым удалось понять что-то важное для всех. Не думаю, что художники рождаются особенными».

 

Я тоже думаю, что художником может быть каждый, и тоже ценю свободу. Но что-то здесь не так... Возможно, нам с Хёрстом мешают понять друг друга некие шероховатости перевода, но не думаю, что между оригиналом и переводом его высказывания зияющая пропасть. Что же Хёрст сказал? Что каждый может набраться нахальства (читай - свободы) и заработать пресловутые миллионы? А что такого важного понял о жизни – так и не объяснил. По понятным причинам: за словами - пустота. Раньше важно было, что создал художник, нынче важно - что он сказал, создав. Какая, все же, глупость, какая глупость, все же...

 

Однако я должна быть последовательной. Я неизменно и яростно защищаю «современное искусство». И в этом контексте приговор Хёрсту, вынесенный, подписанный и утвержденный, запрятан подальше, до лучших (или худших для искусства) времен.

 

 

Ануш Варданян

Родилась в Ленинграде в 1967 году. 

Училась в Ленинградском Институте театра, музыки и кинематографии, в Университет кино и телевидения, в New York Film Academy.

Написала сценарии ко множеству фильмов и сериалов, книги, участвовала в международных арт-проектах и других прекрасных безумствах. 

Печаталась в российских газетах и журналах.

Фильмы: «Стритрейсеры», «Обратное движение», «Василиса», «72 часа».

Книги: «Не ссорьтесь, девочки», «Леонид Менакер: Режиссура – профессия одинокая», «Воск», «Мой папа – сапожник и дон Корлеоне».

 

 

Дэмиен Хёрст (историческая справка)

 

Один из самых высокооплачиваемых и провокационных британских художников Дэмиен Хёрст (Damien Hirst) родился 7 июня 1965 года в Бристоле, Великобритания, детство провел в городе Лидс.

Его отец был механиком и продавцом машин, он оставил семью когда Дэмиену было 12. Мать, сотрудник городской социальной службы, ревностная католичка, не смогла справиться с воспитанием сына - мальчик рос независимым, ввязывался в неприятности, дважды даже привлекался за магазинные кражи. В те же годы Дэмиен увлекся рисованием и проявил особенный интерес к устройству человеческого тела; с 16 лет он регулярно посещал анатомическую кафедру Медицинской школы Лидса, где делал зарисовки.

По окончании колледжа художеств в Лидсе и нескольких лет работы на стройках, Хёрст продолжил изучение искусства в Лондонском колледже «Голдсмит» - новаторской, по тем временам, школе, чья методика преподавания живописи не соответствовала классическим канонам.

Отправной точкой нынешней славы биографы Хёрста называют 1988 год – тогда он, еще студент, примкнул к творческой группе «Молодые британские художники» (Young British Artists), где наряду с ним начинали также прославленные сегодня Трейси Эмин, Марк Куинн, Фиона Баннер. Группа несколько лет устраивала самодеятельные выставки в арендованных складских помещениях и маленьких галереях.

В конце 80-х в карьере Хёрста случился прорыв: его заметил и поддержал галерейщик Чарльз Саатчи и согласился вложить немалые средства в его работу «Физическая невозможность смерти в сознании живущего». Инсталляция, на которую было потрачено 50 тысяч фунтов стерлингов из средств Саатчи, была позднее продана за 6,5 миллионов. Произведение, представляющее собой тигровую акулу «висящую» в центре аквариума с формальдегидом, не только прославило художника, но и вызвало множество критических суждений о коммерческой подоплеке творчества Хёрста – не умолкающих и по сей день.

Этой работой, считающейся сегодня главным симолом «Брит-арта», Хёрст открыл самый известный его цикл «Естественная история». В его «зоопарке мертвых животных» за акулой последовали овца, корова и теленок – как символ разделенных матери и дитя. Девизом этой серии Хёрст сделал заявление «Наука – новая религия современности».

В те же годы Дэмиен Хёрст работает и над принципиально другой серией – на сей раз, картин – «Пятна». Сам автор описывает эти полотна как способ «приковать к месту радость цвета» и объясняет, что эти геометрические абстракции из цветных кружков, как правило одинакового размера, не повторяющихся по цвету и упорядоченных в решетку, помогли решить ему его прежние проблемы с палитрой.

На этом эксперименты Хёрста с колористикой не завершились: он углубился в тему оптического восприятия в циклах «Вращения» - создание абстракций путем нанесения краски на вращающийся холст, и «Калейдоскопы» - симметричные, зеркально расположенные узоры из бабочек, смыкающихся крыльями.

Вообще, бабочки прочно воцарились в творчестве Хёрста, в его живописных и дизайнерских работах – так, они стали лейтмотивом его совместной с компанией «Комверс» коллекции обуви.

Однако, помимо прибыли, бабочки доставляли Дэмиену и проблемы: например, защитники природы из организации PETA устроили скандал в 2012 году в галерее Тейта, на выставке, для которой Хёрстом были использованы около 9 тысяч мертвых бабочек. В ответ на обвинения художник возразил, что лишь увековечил существа, быстротечная жизнь которых и так оборвалась бы через неделю-две.

Увековечение жизни, в сущности, Хёрст и полагает основной задачей искусства. Об этом же говорит и самая дорогостоящая его работа – «Ради любви Господней» («For the Love of God»). Созданная в 2007 году инсталляция представляет собой череп, икрустированный 8601 техническим бриллиантом и увенчанный еще одним - крупным, розовым. Произведение, обошедшееся мастеру в 14 млн фунтов, было продано за 50 миллионов.

По словам автора, на эту работу его вдохновила любимая присказка его матери: For the Love of God, цитата из Иоанна-Богослова, которую в разговорной речи используют и как «Скажи на милость».

Дэмиен Хёрст дважды становился лауреатом престижной премии Тёрнера в области современного искусства - в 1992 и 1995 годах.

С 1987 года было проведено более 80 персональных выставок Хёрста, а его работы принимали участие в более чем 260 групповых вернисажах. За его вклад в британское искусство произведения Хёрста были включены в постоянную экспозицию лондонской галереи Тейта. А в прошлом году он открыл и собственную - в бывших складских помещениях на южном берегу Темзы. Вначале здесь располагалась его студия, которую затем было решено переоборудовать под выставочное пространство. В итоге на площади в 37 тысяч кв. м расположились шесть выставочных залов, ресторан и музейный магазин. Вход в галерею с первых дней остается бесплатным.

Работы Хёрста являются одними из самых продаваемых, и состояние его первышает 200 миллионов фунтов стерлингов.

Помимо картин и инсталляций, Дэмиен Херст работает и над дизайнерскими проектами, от обуви до скейтбордов, а в 2011 году художник оформил обложку альбома группы Red Hot Chili Peppers «I’m with you».

 

Текст подготовила Мария Шандалова

 

10.02.20163546
  • 5
Комментарии
  1. Dmitrijs 02.10.2018 в 16:56
    • 0
    Отличная статья !
Booking.com
помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 10000.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
На развитие литературно-художественного журнала "ЭТАЖИ"
руб.

Перевод проекту "ЭТАЖИ"

Уже в продаже ЭТАЖИ №4 (12) декабрь 2018




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться