литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

[email protected]

Владимир Гуга

Миноги с шампанским

16.01.2024
Вход через соц сети:
22.02.20162 750
Автор: Геннадий Кацов Категория: Литературная кухня

Году Мандельштама посвящается

Год 2016-й, год Осипа Эмильевича Мандельштама (125-летие поэта) только начался. Мой любимый поэт, ваш любимый поэт, их любимый поэт, у нас и у них один из самых любимых и почитаемых. 

Я посмотрел у себя в ленте на ФБ: сегодня каждый 7-й-8-й пост посвящен так или иначе творчеству Мандельштама или его биографии. Ясность «Камня», эстетический разворот в «Tristia», «Воронежские тетради», воспоминания Надежды Мандельштам, проза Мандельштама, Мандельштам и Сталин, армянский дневник, ссылки и неизвестная могила во Владивостоке, все еще не расшифрованные «Стихи о неизвестном солдате», Мандельштам и Ахматова, был ли Мандельштам акмеистом?, иудаизм в творчестве, Мандельштам и Пастернак, Данте и Мандельштам, попытка самоубийства в Чердыни... 27 декабря день смерти, 15 января день рождения, один из крупнейших русских поэтов XX века – кто бы с этим спорил.
Понятно, что нынешняя российская власть все делает для того, чтобы тех, кого она в свое время угробила, над кем эта власть всласть поиздевалась, и кто является гордостью русской культуры и несомненной ценностью мировой, ввести с ее официального дозволения в Пантеон.
Вроде как она к этим великим именам причастна и это ее государственное дело теперь помнить, чествовать и ставить памятники. Естественно, не как жертвам репрессий, а любимым классикам литературы, арта, театра, кино, архитектуры ХХ века. Прокрутите торжественное открытие Олимпиады в Сочи-2014: в театрализованном шоу «Сны о России» самые важные люди в истории страны - это Малевич (не Мандельштам, но не менее в десятку), Набоков, Шагал, Кандинский, конечно, рядом с Чайковским, Чеховым, Толстым и Достоевским.
Малевич умер в 1935-м, но доживи он до 1937-го, его ждала бы судьба Мандельштама. И Набоков, Шагал, Кандинский стали бы жертвами опалы, ссылок и расстрелов, не покинь они счастливо родину вовремя. Но сегодня родина-мать всех их любит, готова разделить уважение к ним со всем цивилизованным миром и зуб отдаст тем, кто предъявляет претензии, будто она косо, условно говоря, смотрит на Осипа Эмильевича или на Казимира Севериновича.
Черным квадратом и Камнем охальникам сразу по голове.
Во всем этом есть еще один, по-крайней мере, любопытный момент – это известная русская традиция если уж начинать славить и внедрять почет да уважение в массы, то до последнего, до дней последних донца. Так, за почти семь десятилетий Советской власти, ее стараниями, камланиями, славословием и безгранично остервенелой пропагандой творчества А.С., отношение к Солнцу русской поэзии и Нашему Всему довели до того, что ни в семье и ни в школе, ни на уроке химии и ни на уроках жизни, ни в науке и ни в технике слушать о нем было уже невыносимо. Как в известном анекдоте об очередном Съезде компартии: «Везде – по ТВ, радио, в газетах, на собраниях... Так утюг я уже не включал».
Возвели кумирню, сделали идола, разве что не построили Мавзолей. Дм. А. Пригов удачно по этому поводу писал:

 

Невтерпеж стало народу:
Пушкин, Пушкин, помоги!
За тобой в огонь и воду!
Ты нам только помоги!

А из глыби как из выси
Голос Пушкина пропел:
Вы играйте-веселитесь
Сам страдал и вам велю!

 

Лепить бога из смертного, особо в случаях, когда не сберегли, не простили, замордовали, ухлопали и пытались вычеркнуть из истории – известная русская забава. Но если уж этим занялись – то через край, с перехлестом, чтоб до икоты, чтобы тошно было, чтоб потом школьники на десятилетия в страшных снах вспоминали имя классика.
Если ранее – ничего, позже – скупо роняли слова (ладно бы "как сад янтарь и цедру", другое дело), то когда дали отмашку, включили на кремлевской башне зеленый цвет – тут пирдуха и начинается, наперегонки литературоведы, критики и писатели вступают в соцсоревнование с кинематографистами, телевизионщиками, чтецами и театральными режиссерами, скульпторами и, не приведи господи, архитекторами.
В сталинское время это называлось «перегибами» и с этим велась борьба на местах. Сегодня бороться с этим бесполезно, тем более, что четко соответствует линии партии и в широких рамках тотальной кампании по изучению творческого наследия.
Кстати, за последние годы о Мандельштаме - масса написанного, снятого, сказанного, оцифрованного. Но 2016-й - особый случай, и сегодня от перегибов уже в начале тематического года начинает подташнивать.
Может, прав был тот же Пригов, пророчески написав:

 

Там, где с птенцом Катулл, со снегирем Державин
И Мандельштам с доверенным щеглом
А я с кем? — я с Милицанером милым...

 

 

Геннадий Кацов – поэт, писатель и журналист, был хорошо известен в литературных кругах Москвы 1980-х. Один из создателей легендарного московского клуба «Поэзия» и участник литературной группы «Эпсилон-Салон». Вернулся к поэтической деятельности после 18-летнего перерыва в 2011 году.

Автор восьми книг, включая экфрасический поэтический проект «Словосфера», в который вошли 180 поэтических текстов, инспирированных шедеврами мирового изобразительного искусства, от Треченто до наших дней.

Его поэтические сборники «Меж потолком и полом» (2013) и «365 дней вокруг Солнца» (2014) вошли в лонг-листы «Русской Премии» по итогам 2013-го и 2014 годов.  Лауреат литературной премии журнала «Дети Ра» по итогам 2014 г. Является одним из создателей и участников геопоэтического проекта НАШКРЫМ.

Постоянно публикуется в периодических литературных изданиях в России, Европе и США. 

22.02.20162 750
  • 3
Комментарии

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ольга Смагаринская

Роман Каплан — душа «Русского Самовара»

Ирина Терра

Александр Кушнер: «Я всю жизнь хотел быть как все»

Ирина Терра

Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»

Елена Кушнерова

Этери Анджапаридзе: «Я ещё не могла выговорить фамилию Нейгауз, но уже

Эмиль Сокольский

Поющий свет. Памяти Зинаиды Миркиной и Григория Померанца

Михаил Вирозуб

Покаяние Пастернака. Черновик

Игорь Джерри Курас

Камертон

Елена Кушнерова

Борис Блох: «Я думал, что главное — хорошо играть»

Людмила Безрукова

Возвращение невозвращенца

Дмитрий Петров

Смена столиц

Елизавета Евстигнеева

Земное и небесное

Наталья Рапопорт

Катапульта

Анна Лужбина

Стыд

Галина Лившиц

Первое немецкое слово, которое я запомнила, было Kinder

Борис Фабрикант

Ефим Гофман: «Синявский был похож на инопланетянина»

Марианна Тайманова

Встреча с Кундерой

Сергей Беляков

Парижские мальчики

Наталья Рапопорт

Мария Васильевна Розанова-Синявская, короткие встречи

Уже в продаже ЭТАЖИ 1 (33) март 2024




Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться