литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

29.02.20162 053
Автор: Валерий Черешня Категория: Литературная кухня

Вид из себя: "Набоков гениально притворился гениальным"

* * *

Все мы состоим из нелепых претензий и комплексов. Но у некоторых они почему-то расположены в симпатичном порядке, трогательном, что ли? 

 

* * * 
Ведь если есть только то, что представляется нашему, искажённому научным методом, разуму, а именно: человек должен родиться, вырасти, размножиться, постараться сохранить потомство и умереть, и всё это, якобы, для сохранения вида Homo (который непонятно кто велел сохранять), то какой нелепой «прелюдией» к этой прогрессии размножений служит культура, со всеми её сложными ритуалами, от моды до разговоров об искусстве. И всё это, чтобы произвести акт, который точно так же производился первобытным человеком.

Писатели, которые крупным планом показали эту коллизию: Экклезиаст, Лев Толстой, обэриуты, Беккет – юмористы по существу, бытийные юмористы. 

 

* * * 
Пушкин чувствовал бренность человеческого существования с такой остротой, с какой чувствует человек, становящийся монахом; он находил в этом какую-то печальную сладость, какую-то особую гармонию, в чём-то это сродни Франциску Ассизскому, у которого был дар любить, сострадая и ликуя. 

 

* * * 
Между Пушкиным и Гоголем пропасть не столько стилевая, литературная – это следствие, сколько связанная с ощущением человека и его психологии. Гоголевское открытие «типа» определило наши вкусы, литературные и даже жизненные, в этом его гениальность, он угадал пути развития восприятия. У Пушкина тоже есть «тип», но это просто человек определённых качеств, поступать он может довольно свободно и даже вопреки своим качествам. Такая свобода казалась естественной не только Пушкину, но и многим хорошим прозаикам его времени, значит, таково было их ощущение человека. Не то – у Гоголя. Его «тип» полностью определён своими качествами, это почти математическая задача, где все выводы уже заложены в начальных условиях. Гениальность Гоголя в блестящем развёртывании действия, при котором герой подтверждает и проявляет свои качества. Гоголь угадал законы восприятия наступающей эпохи, нам удобнее воспринимать образ, который целиком помещается в какие-то рамки, собственно, только это мы и называем образом. Постепенно мы стали смотреть на людей по-гоголевски, мы видим в них «типы», гоголевский «реализм» воспитал (или угадал) схемы восприятия, её жёсткие лекала.

Тупик, в который ведёт такая «типизация» чувствовали и Толстой, и Достоевский. Первый попробовал выйти в объективность, в некое «оно», которое наблюдает и показывает события и «типы» со всех сторон, но всё равно ощущение свободы героя в его время, очевидно, было безнадёжно утеряно, и этот объём лишь расширяет рамки типизации героя. Достоевский попробовал дать ощущение свободы за счет максимальной психологизации, там, где она граничит с тайной. Обе попытки замечательны, но на наше ощущение жизни и людей как «типов» оно не повлияло. 

 

* * * 
Читал книгу несомненно умную, в каждой строке которой было тонкое понимание нынешней ситуации в жизни и искусстве, и поймал себя на раздражённом чувстве, которое можно выразить примерно так: быть постоянно умным среди безумия не слишком умно. 

 

* * * 
Бытие определяет сознание тех, у кого нет сознания. Для остальных сознание определяет себя по собственным законам, как бы ни упирали люди здравого смысла на зубную боль и т. п. Другое дело, что законы эти таинственны, «пути Мои – не ваши пути...». 

 

* * * 
Каждый художник борется со своими демонами в полном одиночестве, совершенно не представляя, какое значение может иметь его борьба для других людей, да что там людей! – хоть для одного ещё человека в мире. Может быть, эти демоны для него одного и существуют, как у Кафки Врата Закона.

 

* * * 
Вознесенский бросает слово, как плоский камешек, который должен сделать как можно больше подскоков в море сознания и, булькнув, утонуть. Что и происходит. 

 

* * * 
Люди не любят получать действительно новые впечатления или узнавать новое, они стремятся разнообразить уже знакомое, усвоенное.

Действительно, отчего так любят сто раз виденные фильмы или с удовольствием ходят на встречи со своими идейными кумирами. Что, они не знают, что эти кумиры скажут? Знают даже как скажут, и в этом-то находят удовольствие. Настоящая новизна ослепляет, лишает всего привычного, исчезает «я», – в общем, происходит то, что человек не любит, но без чего существование ущербно, поскольку даже привычное мы можем увидеть по-настоящему только в озарении новизны. 

* * * 
Набоков гениально притворился гениальным.

 

* * * 
Вьются критики вокруг набоковской «Лолиты» и никак не поймут простую вещь – это действительно один из лучших романов о любви, поскольку в нём самой фабулой показана невозможность осуществления любви в нашей жизни. Любовь – дар, оживляющий всё, но попытка его совмещения с жизнью в её длительности – безнадёжна. Целостность чувства любви дробится, натыкаясь на углы вещественности, от психических до размерных несоответствий. И тот крайний случай, который заложен в самом сюжете «Лолиты», как удачная метафора в стихе, мгновенной вспышкой высветляет саму суть любви во всей её невозможности. 

 

* * * 
История России: то живёт при монголах, то сама ими становится. Неудивительно, что все её боятся. 

 

 

Валерий Черешня, родился в 1948г. в Одессе, живет в Санкт-Петербурге. Автор четырех поэтических книг («Своё время», 1996; «Пустырь», 1998; «Сдвиг», 1999; «Шёпот Акакия», 2008г.), книги эссе «Вид из себя» и многочисленных публикаций в журналах «Новый мир», «Октябрь», «Дружба народов», «Постскриптум» и пр.

 

 

 

 

 

Художник - Яков Хирам

29.02.20162 053
  • 0
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Влад Васюхин Муза
Алёна Рычкова-Закаблуковская Вопреки беде
Этажи «Этажи» в магазине «Даль»
Елена Кушнерова Главное — это возможность самого себя удивлять
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться