литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

25.01.20162273
Автор: Ольга Злотникова Категория: Поэзия

Из года в год всё те же имена

***

Однажды это может произойти:

проснусь и пойму, что больше уже – ни строчки.

Так падают ниц в самом конце пути

и просыпаются в ужасе среди ночи.

 

Оглянусь вокруг: вроде бы день, как день,

город с привычной своей беготнёй и шумом.

Это тебе не лес, где живёт олень,

и ветер по веткам бьёт – по басовым струнам.

 

Это тебе не мир, в котором строка

дышит тем же воздухом, что весною поле,

а после растрёпанные облака
летают над головой твоей прямо в доме.

 

И мир строкою больше не оправдать:

он подытожен какою-то жирной точкой.

Что ему вера моя и благодать –

подшит, подкроен, по всем сторонам прострочен.

 

Однажды это может произойти:

стрекозы исчезнут, станут обманом зренья.

Я тоже уйду, чтобы строкой взойти,

Чтобы войти в четвёртое измерение.

 

***

Или так: все, что есть у меня – голос,
до хрипоты – мой,
до немоты,
отделившийся от глагола
и от местоименья «ты».
Сам в себе – рана и сущность:
кровоточит, слезен.
Заповедной пущей
он в меня допущен,
как и я в него – до поры,
на несколько весен…

 

***
Из года в год всё те же имена,
всё те же лица в старом некрологе,
и я всё также мучаюсь одна 
в сырой и продуваемой берлоге.

Есть линия в пространстве – это я,
и есть отрезок – это мысль о Боге,
и есть еще какая-то земля,
какой-то дом и мальчик на пороге.

Среди чужих натопленных планет

мне не найти ни паперти, ни храма.

не ври мне, ради Бога, жизни нет,

и не ходи без шапки, слышишь?

 

Подпись –

Мама.

 

 

***

- Мама, вот шмель, он мертвый,

в траве под цветком лежит,

круглый, смешной, мохнатый,

а кто его оживит?

- Что? – Обернусь растерянно,

не помня ни день, ни год:

сын предо мною взрослый,

и шмель под цветком – не тот.



***

Вовек не пожелаешь никому:

не смерть, но одинокое посмертье.

Так, запертый в пустующем дому,

терзается оставленный ребенок –

ему невыносимо одному.

И кажется, как будто Бога нет,

и мамы тоже нет, однако знаешь,

что есть и Бог, и мама, но не здесь,

а в доме очень душно и видна

часть неба из забитого окна,

но ты ее почти не различаешь.

Ты был старик, теперь совсем дитя,

но чувствуешь: уже невозвратимо

вот это: что не спас, недолюбил,

что отвернулся, что прошаркал мимо,

и кажется, что лучше бы убил,

чем не сберег, и на руинах мира

голодных голубей не покормил.

 

***

Расскажи, как своих били,
а потом на весь мир врали,
расскажи или спой или…
Оправдаешься едва ли.

 

Улыбнусь, рассмеюсь, крикну:
«А неплохо ведь, ей-богу!
Вам пора написать книгу
или преподавать йогу!»

 

А душа? А душа… Дудки!
Где же, где же её носит?
Глянь: сидит, как щенок в будке,
влажный носик – цепной пёсик.



***

Мимолетная память песка,

сон о жизни за плотными створками.

Нам – светить и слетать с языка

оговорками.

 

Скоро ветер развеет песок.

От рождения жизни бессчётные

ученически – наискосок

перечёркнуты.

 

***

Бывает так, как будто я – не я,

как будто я была уже когда-то.

и сыновья счастливые бегут,

и смех звучит за точкой невозврата.

 

Рассыпалась, как бусы, по земле:

сын соберёт и сложит аккуратно

в своё ведёрко, белое, как смерть,

и не вернёт сокровище обратно.

 

Смотрю на сыновей: их тоже как бы нет,

им пять и сорок пять как будто лет,

и на меня глядят, как на старуху.

 

И младший тянет жилистую руку –

меня поить колодезной водой.

И он меня не помнит молодой…

 

Сломалось время. Выбилось из сил.

Часы устали ждать и суетиться.

А может быть, сознание подводит,

и жизнь моя надломленная – снится?

 

Я отряхну саму себя как сон,

всё, кажется, уже когда-то было.

Растерянно, как дети в темноте,

меня зовут отчаянно все те,

кого любила.

 

***

Спрашивал, не пора ли

волос поворонить,

горло перековать.

 

Нет! Седине ранней –

быть.

 

Голосом с хрипотцой –

выть.

 

Малой Господней тлёй

слыть.

 

И на земле черной

с песней в устах горней –

 

стыть.

 

***

«Твоя любовь, 
дыша, в меня их обмороком входит».

Н. Делаланд

 

Случается ведь обморок вещей,

когда они мертвеют на минуту,

и ты не знаешь, как себя назвать

средь них, и их названья тоже

затеряны в пустотах бытия.

Вот шкаф, он больше шкафом не зовётся,

и мать его – смолистая сосна –

сосною быть перестаёт,

и больше – вся материя беззвучна,

беспамятна, неузнана, беззуба,

губами ловишь воздух, и ни слова

в нём больше не звенит,

и мелкими горошинами звуки

отскакивают в пустоту,

где всё – возможность,

и предел вещам не задан,

и жизнь – предвосхищение вещей.

Они очнутся, ты их назовёшь:

кровать и стол, пиджак повис во мгле

на стуле колченогом и убогом,

и книга распласталась на столе.

А было так: не липкий влажный морок,

а голое внезапное ничто,

и ты обезоружен перед Богом.

 

 

Ольга Злотникова. Родилась в 1987 году в Минске. Публикации: «Белый ворон», «Новые писатели», «Пролог», «Кольцо А», «Наш современник», «Неман», «Новая Немига литературная» и др., на портале textura.by. Победитель республиканского литературного конкурса молодых поэтов в г. Бресте (2010), лонг-листер 13-го Международного Волошинского конкурса. Автор двух книг стихов. Живет в Минске.

 

 

 

25.01.20162273
  • 6
Комментарии
Booking.com
помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 500.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
На развитие литературно-художественного журнала "ЭТАЖИ"
руб.

Перевод проекту "ЭТАЖИ"

Уже в продаже ЭТАЖИ №1 (13) март 2019




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться