литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

14.12.20162589
Автор: Мария Ватутина Категория: Поэзия

Два зеркала

Всем! Всем! Всем!

Девочка наша стала ходить в бассейн!

— Растрясись, толстожопая, растрясись, — разрешила мать.

И давай ее собирать.

 

Положила ей полотенчико, приговаривая: «Ничего!

Я тебя еще младенчиком заворачивала в него».

Положила вьетнамки, подстилку и мыло, шапку, купальник свой.

Говорит: «Чтоб совсем не стала дебилкою, не ходи с сырой головой».

 

И пошла наша девочка да вразвалочку, с сумкой толстою на ремне.

И пришла она в раздевалочку, и сидит себе в тишине.

Вдруг заходят четыре девочки, словно ангелы во плоти.

Наша смотрит во все гляделочки, хочет даже уйти:

 

— Дал же бог очертания, — думает, — разве снимешь при них белье?!

У меня трусы «до свидания, молодость», и грудь отродясь не стояла, горе мое.

А те всплескивают космами, руками взмахивают, прыгают на одной ноге.

А у девочки нашей весь баул в чесноке.

 

— Возись потом с тобой, — говорила мать, — принесешь заразу, а то и грипп.

А чеснок отбивает. 

                              Она проветривала по дороге, но дух прилип.

О, как же они прекрасны, нагие, невидящие ее в упор.

Она снимает колготки, не снимая юбки, потом головной убор,

 

Влезает в купальник по пояс, потом снимает юбку, потом сквозь рукава

Вытягивает лифчик. Поднимает купальник на грудь, снимает кофточку. Какова!

Через час они одеваются, возвратившись из душевой.

Ага! Говорила мама: не ходи с сырой головой.

 

Вот сидит наша девочка под сушилкой, смотрит, как брызгаясь и блажа,

Эти грации с голубыми жилками, достают средства девичьего вийзажА,

Говорят слова прекрасные: Буржуа, Сен-Лоран, Клема….

Она уходит сразу в свою комнату. Мать приходит сама.

 

Что, поплавала? что угрюмая? что назавтра задали? что молчишь?

А она, наша девочка, сидит, как мышь.

Смотрит точками, плачет строчками, запятыми молчит.

А потом говорит.

 

Вот ты мама, мама, где твои штучки женские, ручки бархатные, аромат на висок,

Ножки бритые, ногти крашены, губы в блеске, каблучки цок-цок.

Из-за этого твоего невежества, из-за этого мужества, из-за всей твоей изнутри

И я вот такая неженственная, не отличу Пани Валевску от Красной Зари.

 

Не умела сказать, наша девочка, что в условиях нелюбви

Человек сам себя не любит, и любить-то бывает нечего — не завезли.

Не возлелеяли, не согрели, не счистили скорлупу до белка, до любви.

Девочка, ты наша девочка, нелюбимая наша девочка, плыви, плыви.

 

 

*** 

Бабка красит седину.

Затхло время в ней.

Мать писала на войну:

Забеременей.

 

Тебя вышлют из полка,

Не убьют в бою,

И останешься пока  

Невредимою.

 

От слюны карандаши

Стали рыжими.

Согреши, мол, согреши,

Только выживи.

 

Я сама тебе его

В люди вытяну.

Ведь семнадцатый всего,

А ты на войну.

 

Бабка любит потрындеть.

Чайник на плите.

— Вот умру, такого ведь

Не узнаете...

 

 

***

          … Два зеркала она ему дала…

                                        А. Цветков

 

Когда снесли муниципальный дом, им дали две квартиры на площадке. Налево внучке — девушке с веслом, направо — бабке, старой ретроградке. Настало перемирие меж них. Они друг к другу заходили в гости. Нарисовался временный жених. Но кто на ней… но кто ее… ай, бросьте!

Два зеркала дала им, два мирка жилищная комиссия — ЖК.

И в правом этом зеркале старинном был тусклый свет, и корвалол лился, и приживалка-смерть в быту рутинном ленилась, вахту памяти неся. Пылился пол, крошился хлеб под ноги, и поутру, очнувшись ото сна, старуха долго складывала слоги: «про-», «сну-», «лась», «вро-», «де», «вот», «те-», «бе», «и», «на».

А эта, чья в углу сенокосилка, ночами приходила к ней в кровать, и что-то наподобие обмылка совала в пах: пора с тобой кончать, пора тебе захлопнуть дыры, бабка, заткнуться, подавиться языком…И долго от смертельного припадка старуха отходила… но молчком. Теперь она боялась только ночи, просила внучку «посиди со мной». Та отвечала «я не тамагочи», и выдыхала слезы, встав спиной.

Ей в зеркале всё становилось ясным, а молодости знание не впрок, не надо ей показывать, как красным заплыл гипертонический белок, что невозможно перебраться в ванну, что голова с душой наперевес, что смерть — маньячка, действует по плану. А если раззадорить, то и — без.

В том зеркале, которое налево, где девушка бывает не одна, где скоро корни пустит чье-то древо, и жизнью от мореного бревна потянет так, что выбегут соседи, в том зеркале, в той ртути, что на треть расплескана, опять родятся дети, умея как-то смерть перетерпеть, они родятся, вырастут, по факту возьмут переходящее весло, а девушка в ту, с тусклым светом хату перенесет себя и барахло. И в том ретроспективном коридоре, где друг пред другом встали зеркала, пока идет, она умрет от боли, и будет дальше жить, как умерла.

 

Кино

 

Был первый дубль. Он не вошел в кино, но честно отработали актеры.

Она ходила к доктору, дано ей было заключение, что скоро она погибнет, то есть доктора такого не напишут вам, конечно, но формула была ясна. Игра актеров раскрутилась здесь успешно, особенно вошла актриса в раж, играющая ту, которой дали дней пять на сборы, а потом — «шабаш». На пятый в Остроумовку забрали, назначив операцию. Но до смещенья съемок в корпус «Хирургии», снимали этот дубль: семья и дом.

Шел третий день. Повыв на литургии, она вернулась и легла в кровать. Сказала:

— Терапевт велел побриться. Анестезия — лак с ногтей убрать.

Актрисе удалось и прослезиться, потом она зашлась, зашлась, зашлась… Она кричала:

— Ты меня сгубила, и на могиле будешь, веселясь, плясать и петь.

— Но ты всегда любила сама — плясать и петь, — шутила дочь.

— Я всех вас ненавижу, — мать твердила, — и проклинаю…

На ковер, точь-в-точь Быстрицкая, свой взгляд переводила. Но вновь взрывалась:

— Все черно внутри!

Она вставала, словно что-то ищет, бросалась с кулаками… До зари ее терзал ее смертельный прыщик. Потом она уснула тяжело. (Надеюсь, узнаешь себя, Россия?) Дочь выплакалась в ванной…

 

… Пронесло.

Чуть позже показала биопсия: болезнь ее смертельной не была. Под дверью послеоперационной блуждала дочь, молилась, чтоб жила, над временно бессмертной мамкой сонной, еще не зная, что бессмертье есть.

И кошки расцарапывали сердце: сценарий нужно было весь прочесть, потом давать согласье. Отвертеться она вчера от сцены не могла, (снимали эту белую горячку), короче, пена белая пошла у матери. Зубами стиснув жвачку, дочь залепила оплеуху ей! Мать заскулила, ей воды подали…

Никто еще не знал — бессмертье есть.

Но этот страшный дубль забраковали.

 

***

Не трави мне душу прошедшим временем

Времени нет вообще

Время плавает черным семенем

В бабушкином борще

 

Она строгая фартук трогая

Ешь говорит расти

А я маленькая одинокая

Ложку сжала в горсти

 

Не хочу его это варево

Много мне а она

Над душою стоит как зарево

Ешь говорит до дна

 

Ешь и учись тоже будешь женщиной

Маленький мой мятеж

Подавляет лихой затрещиной

Не выйдешь пока не съешь

 

Над борщом наклонюсь для верности

Низко и мне видны

Жировые круги поверхности

Ужасы глубины

  

***

Мне припомилась тут картинка.

Был пикник на краю села.

А беременная Маринка

К тому берегу поплыла.

 

Вот плывет она кверху пузом,

Держит руки за головой,

Как баржа с контрабандным грузом,

Обманувшая наш конвой.

 

Муж киряет ни сном ни духом,

Мать сражается с комарней,

А Маринка с огромным брюхом

Уплывает на берег свой,

 

Я стою и кричать не в силе,

Что ты делаешь, мол, вернись.

У нее разряд в вольном стиле,

И вообще она смотрит ввысь.

 

Смотрит ввысь, ничего не слыша,

А услышет, прибавит ход:

У Маринки снесло всю крышу

От гормонов, она и прет.

 

Я, бездетная, злюсь на кочке,

Муж пытается в воду лезть.

А Маринка плывет и точка.

Так красиво, глаз не отвесть.

 

Владимир Гандельсман о поэзии Марии Ватутиной "Так красиво, глаз не отвесть"

 

Мария Ватутина. Год рождения 1968. Москва. Окончила Московский юридический институт (1992), Литературный институт им. Горького, факультет «Поэзия», семинар Игоря Волгина (2000). Член Союза писателей России с 1997 года, в 2012 году перешла в Союз писателей Москвы. Юрист по первому образованию. Выпускающий редактор журнала. Член Русского Пен-центра (с 2015 года). Первые публикации в журналах «Молодая гвардия» 1995 год и «Русское эхо», 1997. Автор девяти поэтических книг. Лауреат многочисленных литературных премий. Живет в Москве.

 

14.12.20162589
  • 6
Комментарии
Booking.com
помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 500.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
На развитие литературно-художественного журнала "ЭТАЖИ"
руб.

Перевод проекту "ЭТАЖИ"

Уже в продаже ЭТАЖИ №1 (13) март 2019




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться