литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

22.04.20172 413
Автор: Владимир Глазов Категория: Поэзия

При свете ночника

40 ВАТТ

 

Тьма дневная иль ночная —

лампа светит в 40 ватт.

Я всего лишь уточняю

жизни медленный распад.

 

Существительная скука.

Прилагательный покой.

40 ватт на всю округу.

Правой левую жму руку:

 

«Здравствуй, здравствуй, дорогой!

— Как дела? — Да помаленьку…

— Выйдем, что ли, на балкон?

— Нет, давай смотреть на стенку...

Облака за горизонт

уплывают… — Незнакомка

крутозадая идет…

— Так, дружок, давай заткнемся!

Слушай музыку без нот…»

 

***

Я научился жить не торопясь.

Живу по солнцу — пастушок-простушка.

Прирученная мною каждый час

не истерит настенная кукушка.

 

Мой сон послеобеденный тяжел.

Проснусь, вино студеною водицей

разбавлю… Пригублю… И хорошо…

Зачем душа обязана трудиться?

 

А в сумерках приходит нимфа. С ней

за день мой легкий до утра награды…

С зарей мне снится список кораблей

и вспененные строки «Илиады».

 

 

В ПОТЕМКАХ

 

Чужая, говорят, душа — потемки.

 

Пять лет брожу в потемках, собирая

насущный хлеб заплесневелый:

сухие корки дат, мякину

войн, революций и репрессий,

и месиво, и крошево костей.

 

Там-сям скребу сусеки, а душа,

как черный маленький котенок,

не ведаю, в каком углу,

мурлычет жалобно и просит

не молочка, так хоть водички.

 

И правда, человек есть то,

что ест он. Призрак

или тень, давно оставившая тело,

плывет в неведомом пространстве,

по невесомым клавишам стучит —

далеких духов вызывает.

Они молчат. И, слава богу, что молчат.

 

Заговори они — что это будет?

Вранье, жеманство, светский лепет,

гусарская бравада, анекдот,

катрен альбомный с пошленьким намеком…

История, Джойс говорил, кошмар,

который снится и нельзя проснуться.

 

Давно оставившая тело тень

плывет в неведомом пространстве,

по невесомым клавишам стучит,

в испарине, едва не задыхаясь, —

проснуться все никак не может,

ни почесаться, ни зевнуть, ни подрочить…

 

***

И медленно и неправильно,

как Веничка завещал,

живешь пограничным барином,

с утра наливаешь чай —

 

к полудню лишь чаша полнится.

Хлебнешь, так, разок-другой.

И что только, черт, не вспомнится…

А было ли то с тобой?

 

Бывает, лишь только к вечеру

от стенки взгляд отведешь.

Ну, что ж ты, дружок, так нервничаешь?

Весь в пепле. Ну, что ж, что ложь

 

с любовью смешал? Выкрадывал

объятия впопыхах.

Ведь если и жить по правилам —

по правилам языка,

 

когда накрывает грамматика

в квартире полупустой.

И ты посреди Адриатики

лишней стоишь запятой.

 

***

У меня налицо черты оседлости.

Я пишу, к своей обращаясь светлости,

из предместий неисчислимой давности

человеко- и бого- оставленности —

все равно, какого уезда, волости:

«Здесь одни и те же, дружок мой, новости:

то военный смотр, то ремесел выставка,

а то крестный ход по граблям неистовых.

День за днем, дружок мой, с утра до вечера,

из воды болот выпекают печево.

Из печи несут, а оно уж черствое.

Говорят, что сладкое, да и черт же с ним.

Закрома до верха полны той черствостью.

Вековые кажут друг другу новости —

все равно, какого уезда, волости...»

 

ПАРТИЯ В ШАХМАТЫ

 

Я не вижу вперед ничего.

Пережит(д)ок я на сорок третьем.

Мне пора бы взять самоотвод,

да докука потом женам-детям.

 

Только помню: больницы, детсад,

школу, снова больницы за лесом.

Первый шахматный — с шахом — разряд

и разряды электрофореза.

 

В общем, так себе вышел дебют.

Похоронные марши генсеков.

Пешки ходят вперед, и их бьют

во дворах малолетние зэки.

 

Но пока еще есть что на стол

деду с бабой поставить на праздник.

Жаркий спор-разговор про футбол —

самый острый, но и безопасный.

 

Ах, какая команда была

Малофеева! И Прокопенко

что творил! — «Очередь подошла, —

баба вставит, — на финскую стенку».

 

Неплохая позиция… Мал,

хоть болезнен, удал и, упорный,

я не только играл, я читал,

понимал, что и жить мне за черных.

 

Вот, наверное, здесь переход

от фигур на доске к черным строчкам.

И не финскую стенку трясет,

а берлинская рушится в клочья.

 

Будут жертвы, я знал, и нытью

предпочел комбинации в стиле

наглом, чтобы хотя бы ничью

боги сами, смеясь, предложили.

 

Не с руки им играть в поддавки.

Но не я выбирал жизнь такую.

Шепотком сочиняю стишки,

продолжаю партейку вслепую…

 

***

Угол Пушкинской и Советской,

где-нибудь середина дня…

Под снежком, под хмельком, увечный,

у прохожих прошу огня,

обращаясь urbi et orbi:

«Мне бы, граждане, огоньку!

Самосадом любви и скорби

Поделиться взамен могу».

Не хотите? Ну, и не надо!

Зажигалка со мной и так.

проходите своим парадом,

по Советской чеканя шаг,

меж аптекой и «Милавицей»1

«Черный ангел»2, Гостиный двор…

Негде там от тоски забиться,

на себя навести курсор.

Мне по Пушкинской мимо рынка

к забегаловке разбитной,

где любовь ждет меня с повинной

и приятель уже хмельной.

 

1 — «Милавица» — фирменный магазин женского белья на улице Советской в Бресте

2 — «Черный ангел» — памятник 1000-летию Бреста

 

* * *

Чепуха, говорю, ерунда, пустяки.

Но гляди — на балансе одни «висяки»

бытовые — убрать, подмести,

протереть. Показанья последней среды —

электричества, газа, тепла и воды —

хватит, чтоб под статью подвести.

 

А еще, говорю, ворох дел: то пришить,

то в подвал отнести, а то карандаши

заточить… Говорю тебе — речь

лишь о том, чтобы выжить. Другие дела

не распутать уже. И под сердцем дыра.

Надо все же промыть и прижечь.

 

***

Вдруг оторвешься от стишка

и выглянешь в окно.

И вроде бы лежат снега,

а все одно — черно.

 

Бывает, с книжкой пролежишь

и день, и два, и три.

И вроде бы прекрасна жизнь,

откуда ни смотри.

 

И вроде бы летишь, летишь

в неведомы края…

А это ты в снегу лежишь.

Неужто, вправду, я?

 

Ну, вот же, встал из-за стола.

Стою, вот, у окна!

А надо мной сыра земля.

А все вокруг — война.

 

1 МАРТА 2017

 

Скинут тулупчик с плеча —

мысль о весне горяча —

двинутся в парк иль на речку.

Всяк обмануться бы рад!

Робкое солнце на взгляд

пробует и славит речью.

 

Мы же останемся здесь.

Свет ночника нам — и весть

благая, и хлеб насущный.

Кипит на огне вода.

А что прошли холода —

надеждой себя не мучай!

 

 

Владимир Глазов (род. в 1974 г.) — поэт и эссеист. Публикуется в периодических изданиях с начала девяностых. Некоторое время учился на филфаке Брестского педагогического университета. Бросил, осознав, что поэзия и филология, по крайней мере — для него, несовместимы. По старой доброй советской традиции долгое время сторожевал. С 2010-го по 2016-й год работал в газете «Брестской курьер», вел постоянную рубрику «Фамильное древо Брестчины». За эти шесть лет вышло более двухсот очерков об уроженцах края. В 2015 году вышла отдельным изданием книга этих очерков «Симфония еврейских судеб Брестчины». Участник фестивалей «Киевские лавры» и  «Вершы на асфальце» в Минске. В 2013 году вышла книга избранных стихотворений «Время собственное». Живет в Бресте.

 

22.04.20172 413
  • 3
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Смерть Блока

Павел Матвеев

Хроника агонии

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Влад Васюхин Муза
Алёна Рычкова-Закаблуковская Вопреки беде
Этажи «Этажи» в магазине «Даль»
Елена Кушнерова Главное — это возможность самого себя удивлять
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться