литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Сейчас на сайте: подписчиков: 5    гостей: 3
Вход через соц сети:
30.01.20182091
Автор: Борис Херсонский Категория: Поэзия

Одесса, пятидесятые

Одесса, пятидесятые
(венок восьмистиший)


*
Соборка была без Собора. Базарная без базара.
Электричество отключали намного чаще, чем воду.
Анекдоты были сплошь о евреях — Абрам и Сара.
Битюг к молочному, напрягаясь, тащил подводу.

Трамваи ходили, кто-то висел на подножке.
Фикус в доме был популярнее прочих растений.
Рыбий жир принимал трижды по маленькой детской ложке.
Имена долговечнее людей и строений.

*
Имена долговечнее людей и строений.
В памяти пенсионеров гвозди старых названий,
фрагменты сказок и детских стихотворений,
ржавчина и грязца коммунальной ванной.

Идешь, семеня, по длинному коридору.
Над соседским чайником облако пара.
Во дворе десять кошек. Не прокормить эту свору.
Дневная жизнь ужаснее полуночного кошмара.

*
Дневная жизнь ужаснее полуночного кошмара.
Не то, что опаснее, скорее — однообразней.
От выпитого — дух перегара и стеклотара.
От жизни — сплетни, одна другой несуразней.

Кто с кем, когда, зачем, скрип кровати и стоны,
На железной лестнице не сосчитаешь ступеней.
Безносые кариатиды. Облупившиеся колонны.
Течение будней нелепее сновидений.

*
Течение будней нелепее сновидений.
Оторвешь страничку — прочитаешь на обороте
календарную хронику чьих-то смертей и рождений,
прочесть в газете статью — все равно, что увязнуть в болоте.

Это Одесса, детка, пятидесятые годы.
Частично разрушена и слегка неопрятна.
В старом порту швартуются трофейные теплоходы.
Чего-то недостает. В реальности — черные пятна.

*
Чего-то недостает. В реальности черные пятна.
Вроде чернильной кляксы в пожелтевшей тетради.
Хожу вдоль бульвара к Пушкину, туда и обратно.
Воронцовский дворец как зверь в чугунной ограде.

Львы стоят на колоннах. Ворота на цепь закрыты.
Лица с плакатов глядят пристальней, строже.
Сами живем не впроголодь. Были бы дети сыты.
Всматриваешься, вспоминаешь — ни на что не похоже!

*
Всматриваешься, вспоминаешь — ни на что не похоже!
Очередь в баню. Мама идет вдоль Привоза.
Ищем, где подешевле, поищем, находим все то же.
Вроде мир на земле, но в воздухе чувствуется угроза.

Что-то случилось в Венгрии. Где-то стреляли в рабочих.
Есть путевка в профкоме — почти бесплатна.
Бабушка вяжет. Котенок разматывает клубочек.
Речь ушедшего сбивчива и невнятна.

*
Речь ушедшего сбивчива и невнятна.
Или слух притупился, или язык изменился.
Но погода тепла и, говорят, благодатна,
И дух торговый кое-где сохранился.

Но спать пора. На окнах занавески свисают.
Тебя кладут в кроватку, словно на смертное ложе.
и волны памяти накатывают и угасают,
как гул толпы или шум листвы, что, впрочем, одно и то же.

*

Как гул толпы или шум листвы, что, впрочем, одно и то же,
как помехи в радио на мутных волнах эфира,
образ города монотонней, взрослей и строже,
он хорош по-своему на фоне задворок мира.

 

Бывший дворец Нарышкиной ныне райком комсомола.
На стене — Ленин и Сталин — два сапога пара.
У Одессы женское имя, но в то время она — беспола.
Соборка была без Собора. Базарная без базара.

 
***
Соборка была без Собора. Базарная без базара.
Имена долговечнее людей и строений.
Дневная жизнь ужаснее полуночного кошмара.
Течение будней нелепее сновидений.

Чего-то недостает. В реальности — черные пятна.
Всматриваешься, вспоминаешь — ни на что не похоже!
Речь ушедшего сбивчива и невнятна,
как гул толпы или шум листвы, что, впрочем, одно и то же.

 

***
кто-то пришел из-за реки кто-то спустился с гор
кто-то поднялся с морского дна кто-то свыше слетел
и все голоса плывут в небеса и сливаются в хор
потому что людские тела не хуже небесных тел
кто-то пятится кланяясь кто-то стоит столбом
кто-то боком ходит как краб глазки на стебельках
кто-то с постели утром встает с трудом
ходит со скрипом и держит себя в руках
но в чем-то все сходятся с марса не отличишь
в какой телескоп ни гляди как ни напрягай взор
где человек где волк где летучая мышь
кто поднялся с морского дна кто спустился с высоких гор

***
она пережившая зиму сорок седьмого
в сорок девятом была в санатории в сочи
видела пальмы колонны и статуи выпивала немного
ходила на танцплощадку возвращалась в палату к ночи
был не сезон и темнело довольно рано
мерзла бы но захватила серый платок пуховый
пастух и свинарка ей улыбались с экрана
видела много раз но фильм смотрелся как новый
собственно и она работала в животноводстве
гремела ведрами пойло наливала в корыта
но в кино все иначе чем в жизни чуть меньше скотства
больше музыки песен плясок и рожа у всех умыта
а тут еще пальмы статуи и кипарисы
странно но тут к себе сильнее чувствуешь жалость
весь вечер пыталась вспомнить имя известной актрисы
так и не вспомнила а спросить постеснялась

 

***
если мужчины носят кители без погон
но с орденскими колодками значит конец войне
если у всех на устах воровской жаргон
значит не воровать стыдно в этой стране
если днем в глазах людей угнездился страх
значит ночью жди воронка и незваных гостей
если детство сгорает на пионерских кострах
ближе к старости жди плохих новостей
думай что вечной ночью светло как июньским днем
что скорая едет быстро и медицина крепка
и то что было землей водой воздухом и огнем
снова вылепит и укрепит сталинская рука
но нет двуглавый орел держит все в стальных коготках
и сердце горит не дольше тонкой церковной свечи
из хлебзавода развозят батоны на деревянных лотках
и выгружают в булочных в глухой советской ночи

 

***
черный ход сегодня единственный ход
ступени середины позапрошлого века
скука передается из рода в род
нет в жизни счастья считай калека
каждый шаг отдается болью особенно верный шаг
в ржавом почтовом ящике письмо из погибшей державы
летом шум листвы осенью шум в ушах
вспоминаешь ушедших но не вспомнишь такой оравы
помнишь только обрывки фраз или фрагменты лиц
память это ковчег с пробоинами забвенья
останься на самом дне в уголке притулись
черный счетчик щелкает он считает мгновенья

 

***
атеистка бабушка просила не поминать хвостатого к ночи
но на ночь читала мне сказки о мертвецах и бесах
от еврейства нам достались слова на идиш одно другого короче
и еще полкило мацы из синагоги на песах
от эпохи царизма осталась подшивка журнала "Нива"
буквы ять фита и ижица твердый знак в окончаниях после согласных
всей эротики обнаженная всадница леди Годива
всех сокровищ кладовки в коммунах грязных и непролазных
все это еще существует на задворках памяти где-то
вывески и витрины парикмахерские ателье индпошива
то воды нет то света то ни воды ни света
и каждое утро в ящике газета скучна и лжива
керосин покупали для лампы примуса и керогаза
зимой одевались в серое сливаясь с собственной тенью
боялись соседей доноса как раньше боялись сглаза
и спускались в царство Аида ступень за ступенью

 

Борис Херсонский (родился в 1950 г, в г Черновцы). Поэт, переводчик, эссеист. Автор многочисленных журнальных публикаций и поэтических книг. Лауреат ряда международных премий, в том числе стипендии им. И.Бродского. Стихи переводились на английский, французский, шведский, нидерландский, итальянский и немецкий языки.

30.01.20182091
  • 7
Комментарии
  1. Аркадий 01.02.2018 в 08:34
    • 0
    Окунулся в детство. Блестяще.
Booking.com

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
На развитие литературно-художественного журнала "ЭТАЖИ"
руб.

Перевод проекту "ЭТАЖИ"

Уже в продаже ЭТАЖИ №1 (9) март 2018




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться