литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Дарья Кривошеина

Мы играли в жизнь

28.10.2018 рассказ
23.03.20181067
Автор: Анатолий Лемыш Категория: Поэзия

Ты отпусти меня, время

Август 14-го

 

Как жили мы в это лето? А жили так:
Возле кровати стоял «тревожный» рюкзак
С едой, медикаментами и шматьём,
И отсвет телеэкрана пылал на нем.

 

Мир содрогался от выпусков новостей.
В нас бушевала буря чужих смертей.
И пули, не долетавшие до Днепра,
Визжали над нами, как страшная мошкара.

 

Был каждый нейрон отчаяньем обожжен.
Так Авель глядел на Каина под ножом.
Но сквозь канонаду сияла нам высота —
Так виделось небо Ионе внутри кита.

 

Как жили мы в августе? — Как под командой «пли!»
Дни то неслись, окаянные, то ползли.
И я повторял в бессоннице, в забытьи:
«На этой войне убитые — все — мои!»

 

Третий глаз

 

Будда медитирует и принимает облик цветка.
«Стингеры», пролетая, не мешают ему ничуть. 
Мальчики из спецназа ждут сигнала и спецпайка.
Будда видит их третьим глазом и проникает в суть.

Чакры его открыты и голова ясна.
Он бы мог повернуть ракеты, но думает: на фига?
Мальчики в камуфляже пятую ночь без сна.
Но без сна и снайперы их врага.

Смуглый парнишка, прячась, пробирается в Назарет.
Крупный план: провода в руках, уходящие в рукава.
«Стингер» словно принюхался, лег на горячий след.
Щелк, кино: марширует дивизия «Мертвая голова».

Снова щелк: певица, облизав микрофон,
Имитирует страсти с ляжками наголо.
Тень над Эрмитажем: это старый грифон
Вырывается в небо, расправляет крыло.

Щелк.

Лужайка у озера. Лодка скользит в воде.
Щелк.

Какая-то драка, дерганье ног и рук.
Щелк.

Восстание зэков в лагере в Караганде.
Щелк.

Рекламная пауза. Вырубим звук.

Смуглый парнишка с толовой шашкою на груди
Приближается к дискотеке. Вот-вот он нырнет в толпу.
Господи, отпусти нам грехи наши, Господи, огради!
Бог медитирует. Он прикрыл 
третий свой глаз во лбу.

 

03... 03... 03...

 

Третьего дня, третьего месяца, третьего года,
Третьего тысячелетья от Рождества,
Выгляну из окна — какая погода?
Зябко, туманно, и еле душа жива.

 

В телеэкране бряцают томагавки.
Над Вифлеемом намедни сбита звезда.
Сколько там ангелов на острие булавки?
Столько же, сколько и бесов. Все — суета.

 

А за стеною, маясь без опохмела,
Пьяный сосед заводит с утра концерт.
Господи, две тыщи лет пролетело!
Где же твой, Боже, как говорят, концепт?

 

После газеты хочется вымыть руки.
После попсы — схватиться за автомат.
Стоило ли за это идти на муки

Там, в Иудее, две тысячи лет назад?

 

«Ежели Бога нет, — кричал Карамазов брату, —
То все позволено? Всем и на все на-пле…»
Скушно читать про библейские муки ада
Тем, кто испытал его на земле.

 

Что же Ты натворил,
Ты, Всеведущий, Ты, Всевышний,
Видишь, эта толпа гогочет, цепями звеня?
Что нам Твое Рождество,
Ты без надобности, Ты лишний —
Третьего года, третьего месяца, третьего дня.

 

Чем мы жили вчера? Сегодня уже не вспомнишь.
Но все тревожней гул откуда-то изнутри.
Словно планета звонит в скорую помощь.
Бьются в эфире 03…03…03…

 

Домик у моря

 

Вырываясь из города, как из дурного сна,
На заре мы себя обнаружили в домике на
Берегу у моря, где залпами бил прибой,
Где тянуло тебя на сон, а меня на бой.

 

Как Садко, я полез в пучину, и ядовитый скат
Так долбанул кретина, что я чудом доплыл назад.
Ты руки заламывала и прикладывала к вискам.
А потом мы гуляли по винам да шашлыкам.

 

Ты обгорела, и моря простор для тебя постыл.
Ты то и дело в Питер рвалась — не хватало сил.
Но на закате, в кафе, переждав жару,
Ты о креветки и пиво гасила свою хандру.

 

Я изучал тебя: как ты плаваешь, как ты ешь,
Я целовал тебя поперек, и вдоль, и промеж,
Тобою и морем я до конца моих дней пропах.
А спорили мы, словно дети, — о пустяках.

 

Мы засыпали под визг и топанье сотен крыс,
Словно их стаи во имя Гаммельна шли на мыс,
В топоте этом дрожали и домик, и вся скала.
Я говорил: «Это ежики, детка!» — и ты спала.

 

А вокруг, как в агонии, рушился белый свет.
Чавкая, пожирал человечество интернет.
Бомбы сыпались. Храмы падали. Пел Кобзон.
А я тихие звездопады вплетал в твой сон.

 

А во мне все было предельно обострено,
Словно длилось одно феерическое кино,
Где я сам на экране, не смыслящий ни черта:
Я, от смерти уплывший, вошедший в твои врата!

 

Ты отпусти меня, время

Ты отпусти меня, время, в какой-нибудь век иной, 
Где вслушиваться не надо в шорохи за спиной, 
В век понаивней, чище, не скомканный суетой, 
Не провонявший гарью и кровью не залитой. 

Давай пропустим эпохи бунтов и перемен, 
Века — недоразуменья, столетья — не-встать-с-колен, 
Отбросим костры и зоны, холеру и прочий мор, 
Мне хочется жить спокойно, не тратясь на этот вздор! 

Найди мне эпоху лада, где прост и понятен свет, 
Такую — без зла и яда, без войн и лихих побед, 
Без фюреров и тиранов, без нечисти во властях, 
Без монстров с телеэкрана и плебса на площадях. 

Без атома с интернетом я, право, прожить бы мог. 
Неужто во всей истории нету таких эпох, 
Бесхитростных и безгрешных, не тянущих в жернова, 
Таких, где можно укрыться от человечества?

 

Я — человек, выползающий из руин

Я — человек, выползающий из руин.
Еле живой, окровавленный — и один.
Где-то в завалах остались мои друзья.
Господи, на хрена тебе жизнь моя?

Я — человек, еле выживший между плит,
Рухнувших, сокрушивших привычный быт,
Камни пробил я и вроде пока живой.
Господи, что мне делать с самим собой?

Я словно призрак эпохи, которой нет,
Брошенный среди крошева прошлых лет,
Кость перегрызший и выползший в никуда,
К новым героям, заполнившим города.

Я не укор вам, я просто еще живу,
Длюсь, не сдаюсь, сохраняю свою главу
От помешательства, рухнувшего на вас.
Господи, что ты еще для меня припас?

 

***

 

Я — нигде, кроме этого тела. Но я везде. 
Я распят на истории, на каждом ее кресте. 
В венах моих бродят мамонты и мустанги. 
Я шаманю в яранге, и омываюсь в Ганге.

 

Правая моя рука — в пламени на Майдане. 
Левая — вмерзла в лед в Магадане. 
Сердце мое в Освенциме из-под пепла поёт.
А в голове слова Соломона: «И это пройдет».

 

Но мир мой порой вжимается в это тело,
Которое мне порядком осточертело. 
А иногда я совсем его покидаю. 
И скитаюсь по миру, и летаю.

 

Анатолий Лемыш. Родился и живет в Киеве. Окончил Московский университет им. М.В. Ломоносова. Издал три сборника стихотворений. Печатался в журналах и альманахах «Радуга», «Юрьев день», Сталкер», «Соты», «Ковчег» и др. Ряд стихотворений опубликованы в антологиях современной русской поэзии. Лауреат литературных премий.

 

23.03.20181067
  • 6
Комментарии
Booking.com
помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 500.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
На развитие литературно-художественного журнала "ЭТАЖИ"
руб.

Перевод проекту "ЭТАЖИ"

Уже в продаже ЭТАЖИ №4 (12) декабрь 2018




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться