литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Игорь Джерри Курас

Камертон

29.06.2022
10.01.20162 090
Автор: Ксения Голуб Категория: Проза

Ололок или Приключения непокорного хлеба

Ололок или Приключения непокорного хлеба

*Читать голосом Гоблина*

 

В одном старинном рашэн виллэдж жили-побыли пожилой человек и пожилая женщина. И вот однажды в местном Макдональдс кончились гамбургеры.
– Шит! – загрустил пожилой человек, убирая на печка свой балалайка. – Мы скоро умирать с голоду.
– Фак! – согласила пожилая женщина и перестать играть на гармошка «Калинка-малинка».
– Что же нам теперь делать? – печально смотрел пожилой человек на последний Хэппи-мил, оставленный на афроамериканский день.
– Фак! – не унывала пожилая женщина, сбрасывая шапка-ушанка и валенки.
– А испеки-ка мне шарообразную булку с глазами, ушами и прочими гениталиями! – схитрил пожилой человек и покрепче обмотал себя целиком портянка.
– Это прекрасный идея! – согласила пожилая женщина (прим. переводчика 1: русские женщины всегда соглашают, иначе русские мужчины избивать их матрешка). И ушла скрести (прим. переводчика 2: старая русская забава).
– Эй, Посусекам, ты поскребла? (прим. переводчика 3: у русских очень странные имена).
– Яволь! – улыбалась румяная Посусекам, засовывая кусок теста в микроволновка.
– Поставь режим «шарообразная булка с глазами, ушами и прочими гениталиями», – обрадовался пожилой человек и ушел к цыганам – играть в «маленькие города».

Булка получился вэри найс! Низкокалорийный, крупнозерновой, обогащенный витамины и вакуумная упаковка. «Положить-ка я его на стеклопакет!» – решила Посусекам (прим. переводчика 4: русские женщины очень неадекватны, что называть «загадочные»). Положила и ушла в лес, за шампиньоны.

– Ес! – радоваться хлеб. – Я свободен и могу покатиться. – И хлеб покатился (прим. переводчика 5: никогда не катитесь по русским дорогам лицом!). Он катился и пел – очень, очень оптимистичный булка.

Как вдруг ни с того ни с самого... Посреди лесопарковый зона он встречать рэббита. Рэббит стоял, обнимать русская береза и плакал. Рэббит услышать песня булка про прекрасный женщина «Восадулья-Вогородья» и вспоминать голодное детство, работящая мать, сотня маленький братишка и сестренка…
– Я – несчастное русское животное, – плакал рэббит, – мной не интересует Гринпис. Я с детства страдать астигматизмом. Круглая булка, ты такой прекрасный, можно я буду тобой питаться? (прим. переводчика 5: обычно рэббиты не есть хлеб).
– Прости, русский рэббит. Но я – непокорный русский хлеб. И слишком молод, чтоб погибать. Я никогда не знал еще женщина!
Рэббит заплакал пуще предыдущего. Хоть он был и русским, но все-таки – рэббитом:
– Иди, совокупляйся. Я буду ждать тебя! – благородный рэббит проводил булка раскосыми глазами.
А булка катился. Голова его был в пыль и грязь, налипших пакетах от чипсов и банках от «Кока-кола»… Булка катился. И пел. Потому что русские всегда петь. Даже на похороны. Даже Бритни Спирс. Булка пел. Про то, как ушел от пожилой пары. Потому что хотеть найти свое счастье и полюбить женщина своей мечта, а не жить с пожилой парой.
По дороге ему встречаться ужасные русские животные. И все они хотеть булка. Но хлеб не давать. А консультировать о вреде калорий. Тем и зарабатывать на себя. Пока не подобрал его один лиса.
– Пойдем со мной, фрэнд! Я тебя познакомить с одним восточным красавица Лаваш – и будете вы жить-побыть и размножать!
– Какой ласковый и добрый животное! – сказал хлеб и лезть целовать лиса в усатый рот. Коварный лиса вдруг закрыть рот и… кричать от боли.
– Шит! Подлый булка! Сколько дней уже длится твой секс-тур?
– Уик…
–Ты же черствый совсем! Факинг кейк! Отпущу я тебя. Но запомни: хлеб – еда, а не секс. Понимать?
– О, спасибо, великий и мудрый лиса! Аллилуйя! – и булка катился, все дальше и дальше, и нёс правда в люди и в звери. Катился и пел «оло-ло!». Так его и прозвать «Ололок».

 

Игнашкина мечта

 

Мечтал Игнашка о женщине. Большой и теплой, как китайский плед. Чтобы грудь была в парном количестве и с пометкою «сюда – кручиниться».

Чтобы бедра – крутые, круглые, да такие, что за день не обойти! Чтобы пахла блинами душистыми и домашним творогом, укропом приправленным. А халат лишь на завязочке одной держался бы: стоит только дернуть нечаянно – и счастье тебе само распахивается. Бери меня, пышную, мол, всю и до одури.

А звали бы ее, к примеру, Анфисой Прокофьевной. Впрочем, Марья Никитична – тоже неплохо. И хвалился бы Игнашка товарищам: «Ну, Анфиска моя, ай да Марьюшка! А хозяйка какая, умелица! Вы таких щей с бараниной да ни в жизни не пробовали – даже вилы стоят, так наваристо!» Стол накроет бывало – аж ломится. Сальце – ломтиками прозрачными, огурцы прям из бочки, хрустящие, да лучок-чесночок – всё свежайшее, прямо с грядки, с душой унавоженной. А в середке – пол-литра холодная: пей родимый, поди ведь намаялся! А наешься как, раскраснеешься, уж, гляди, хитро бровью поводит, намекает, значит, на чувства интимные.

Про шитье ее самотканое, да вязание рукодельное пойдут слухи по всей Руси-матушке. Даже сам Глава – с пиететом весь и в пример своей, угрожаючи: «Хоть ты мне и, прости господи, ледя первая, а Анфиска носки лучше штопает! Поучилась бы хоть у Марьюшки, бездарь ты, а не баба светская!». И хлобысь кулаком по столу! Потому как жена должна слушаться. А не бедром крутить в телевизоры.

Собеседник она – лучше некуда. Ты ей и про работу тяжелую, что совсем из тебя соки выпила (даже руки покажешь с мозолями, аж по локоть – такой вот труженик), про погоды, что за окном стоят, про политику да про разное. А она все глядит, понимаючи, и со всяким она согласная. Выговоришься ей, душу отпустишь-то, а она уж пошла приоделася, в сарафаны до пят да кокошники: значит, будет сейчас петь хоралами и водить хороводы затейливо – мужу, в общем, на сон утешение.

А еще у Анфиски-то Марьюшки, чтоб талантов – аршин недюжинный! Рисовала бы маслом всяческим. Даже творогом, со сметаною! И такие пейзажи дивные, что Монэ бы сам восторгался весь: никогда, мол, таких натюрмортов не видывал – прямо чистый кубизм и экспрессия! А она-то Монэ улыбается, говорит: «Это что! Так, семечки!». И ведет его под руки белые показать статую глиняную, что сама смастерила на досуге: из тарелок да мисок с плошками. И как ахнет он, заревет восторженно: «Это ж чистая Монэ Лиза Павловна, что в соседнем жэсе уборщицей!». А потом бы все вместе поснедали и играли в лапту аж до зорюшки.

А рожала бы, как семки лузгала! Через каждые даже полчаса! Пацанов полну хату кудрявеньких, чтоб рукастых – папане в подспорие. Чтоб забор, наконец, поправили и вкрутить могли всяку лампочку, даж заморскую: галогенову.

Намечтался Игнашка досыта. Потянулся, зевнул – аж крякнулось. Повернулся на бок нелёженный и сомкнул свои ясны оченьки. Завтра нужно ведь встать засветло, потому как дела серьезные: помечтать о царевой должности.

 

"Родилась и живу в Минске, воспитываю дочь Соню, кота Моню и собаку Нюшу. По образованию журналист (БГУ), в основном, пишу стихи для детей. Сейчас готовится к выходу сборник детских стихов в одном российском издательстве (чтоб не сглазить, название издательства умолчу). В позапрошлом году вышел рассказ в сборнике "9 дней в июле", составителем которого выступила Наринэ Абгарян."

 

10.01.20162 090
  • 6
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Михаил Карташев «Сто лимонов» в Доме Моссельпрома
Валерий Бочков Судьба рисовальщика
Коллектив авторов Андрей Новиков: «Но жить в борьбе со здравым смыслом — не сильный кайф»
Андрей Новиков (1974-2014) Лабиринты судьбы
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться