литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

[email protected]

Владимир Гуга

Миноги с шампанским

16.01.2024
Вход через соц сети:
29.07.20156 582
Автор: Женя Брейдо Категория: роман

"Эмигрант", пролог, отъезд

 

Журнал "Этажи" начинает публикацию романа Жени Брейдо "Эмигрант"

 

Пролог

Отъезд

 

Вечер тянулся невыносимо за полночь. Приходили друзья и какие-то малознакомые люди, бодро говорили, скрывая растерянность. Бесконечно прощались. Куда он уезжает, зачем, стало в конце концов непонятно и ему самому – как можно терять все привычное, любимое и уезжать в никуда. Чемодан стоял посреди комнаты открытым укором – все оставалось как было, кроме него. Он потихоньку подкладывал туда книг – будто фараону в загробную жизнь. Да что книги! Он уезжал без нее! Оставлял ее в темной зимней Москве. Как смел он ее оставлять!

Представить не мог, что произойдет там, в аэропорту, который обычно так любил – сегодня это не было приключением, путешествием, а только жалкой тоской, которую ни за что нельзя показать. Хорошо, хоть туман в голове, так легче.

Как будто она не видит в его глазах тоски, как будто ее не бьет та же самая дрожь. Боже, что они делают, как они могут крушить то, что создавали с такой радостью и азартом. Но ведь всего на месяц, или на три, или на полгода.

Не поддавайтесь на искушения. Не разрушайте сами свою жизнь и не давайте никому ее разрушить, чем бы вам ни угрожали, чтобы ни сулили. Она отомстит.

Пророческие строчки предательски крутились в голове: "Кто может знать при слове расставанье Какая нам разлука предстоит...". Гнал их, но стихи возвращались, вертелись на языке. И как эхо, уловил те же слова в едва слышном ее шепоте.

В аэропорту была особая суета, какая всегда бывает среди большого числа отъезжающих, от этого стало легче. На паспортном контроле все снова сжалось внутри. Там впереди какая-то другая жизнь, ну скорее пол жизни. А если он останется донашивать оставшуюся половину один? Нужна ли она ему?

Пришло мгновение, секунда, ничем не выделяющаяся среди бесчисленных ее товарок, когда они должны были расстаться. Дальше она идти не могла. В какой-то момент объятие распалось, губы оторвались от губ, осталось только послевкусие. И он бессмысленно пошел вперед сквозь металлоискатель, с дурманом в голове и пеленой перед глазами, окончательно ничего не понимая, пошел просто потому, что не разучился в тот момент ходить.

Потом как-то вошел в самолет, к кому-то обращался на ломаном английском.

Они вроде бы обо всем договорились, все решили, но это больше походило на клятвы любовников, чем на семейные планы. Их семья и была союзом влюбленных, ежедневные рутинные обязанности никогда не скрепляли ее, оба занимались бытом с тихой ненавистью, просто чтобы быть от него свободными. И быт незаметно мстил – отсутствием уюта и семейных привычек, общих любимых вещей. Их дом был бесконечным разговором обо всем от античной поэзии до текущей политики, как было принято на кухнях той поры, он был где угодно, но обычного дома, с общими радостями и заботами, у них не было. Как не было общих детей.

Год назад она неожиданно для себя поняла, что беременна. Недели две мучилась, сказать – не сказать. Он увлеченно писал статьи с приятелями – соавторами, уезжал на какую-то конференцию. Хотя он всегда говорил, что хочет ребенка, но вот представить себе пеленки, крики, безумную усталость первых месяцев материнства в их жизненном укладе она не могла. Можно ли в их возрасте

поменять этот привычный любимый ими уклад? Да и зачем? Все как-то вроде бы сложилось. Есть дети от прежних браков. Как это отразится на них? И это их вечное, привычное уже как старые тапки, безденежье. Так ничего и не сказала. Наверное, должна была сказать. Она думала об этом сейчас, глядя как он переходит границу. Что меньше было похоже на границу, чем этот юный паренек в зеленой фуражке, еле заметный в своей стеклянной будке? Для них границей были бесконечные столбы с колючей проволокой и автоматчики на вышках, которых они, правда, никогда не видели, но представляли очень ясно по рассказам и фильмам. Граница лагеря, а не страны.

 

Что-то должно было произойти, не мог этот полет кончиться благополучно. С какой-то почти надеждой он то и дело заглядывал в проход между креслами, по которому сновали отутюженные блестящие стюардессы. Но в проходе все было как обычно, а в иллюминаторах и вовсе ничего – воздух. Они летели над Атлантикой.

Он вдруг ощутил себя никем и нигде – в небе, в воздухе над планетой, без языка, без любви.

“Заблудился я в небе – что делать?

Тот, кому оно близко - ответь!»

Он вошел в самолет одним человеком, а вот кем выйдет?

Ему показалось, что-то все же произошло в проходе. Чаще забегали стюардессы с испуганными глазами, отутюженность как-то поблекла. Какие-то слова из кабины пилотов прошелестели в салон: «координаты, курс, где же мы, черт возьми?!» Это была еще не паника, а то, что предшествует ей – растерянность.

Вдруг возникло ее лицо – зеленые глаза с копной черных волос, и голос где-то рядом:

- Что ты делаешь? Мы же так никогда не увидимся.

- Я ничего не делаю, - возразил он. - Сам не понимаю. Просто у меня в голове возникли эти стихи.

- Тогда ладно, - успокоилась она. - Ты почувствовал себя в изгнании, и вот ты нигде. Вместе с этим заблудившимся самолетом. Вернее, заблудился-то ты, а самолет с тобой.

- Но почему такого не было раньше? Могущества слова.

- Всегда было, ты знаешь. Но вы никогда не совпадали так.

- Мы хотя бы спасемся? - спросил он запоздало.

- Это же были стихи не о гибели. Тот, кому оно близко, знает, что делать, - ответила она загадочно.

Он как-то встряхнулся, открыл глаза. Сон отлетел. Показалось, приснилось.

Почему-то они все-таки долетели, хотя ему это до сих пор кажется странным.

 

 

продолжение здесь:

Эмигрант. Глава 1. Первые шаги.

Глава 2. Письма

 

 

Родился в Нижнем Новгороде. Живет в Нью-Йорке и Бостоне. В прошлом – научный сотрудник Института русского языка им. Виноградова РАН и преподаватель ОТиПЛ (отделение теоретической и прикладной лингвистики) МГУ.
Автор диссертации и монографии по теории стиха и более 70 научных статей по фундаментальной и прикладной лингвистике,  филологии,  медицинской информатике.  Печатался в журналах Лиterraтура, «7 искусств», «Слово-Word»,   и др. 

 

29.07.20156 582
  • 11
Комментарии

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ольга Смагаринская

Роман Каплан — душа «Русского Самовара»

Ирина Терра

Александр Кушнер: «Я всю жизнь хотел быть как все»

Ирина Терра

Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»

Елена Кушнерова

Этери Анджапаридзе: «Я ещё не могла выговорить фамилию Нейгауз, но уже

Эмиль Сокольский

Поющий свет. Памяти Зинаиды Миркиной и Григория Померанца

Михаил Вирозуб

Покаяние Пастернака. Черновик

Игорь Джерри Курас

Камертон

Елена Кушнерова

Борис Блох: «Я думал, что главное — хорошо играть»

Людмила Безрукова

Возвращение невозвращенца

Дмитрий Петров

Смена столиц

Елизавета Евстигнеева

Земное и небесное

Наталья Рапопорт

Катапульта

Анна Лужбина

Стыд

Галина Лившиц

Первое немецкое слово, которое я запомнила, было Kinder

Борис Фабрикант

Ефим Гофман: «Синявский был похож на инопланетянина»

Марианна Тайманова

Встреча с Кундерой

Сергей Беляков

Парижские мальчики

Наталья Рапопорт

Мария Васильевна Розанова-Синявская, короткие встречи

Уже в продаже ЭТАЖИ 1 (33) март 2024




Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться