литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

22.11.20162 958
Автор: Александр Феденко Категория: Проза

Смысл жизни

Смысл жизни

Рисунок Евгении КриковойНеуемная тяга к благородству чуть не сломала Степану жизнь. Ступив на нетоптаную дорогу собственной судьбы он, в отличие от многих иных, твердо знал, куда по ней следует идти. Его представления о сложном устройстве человеческих промыслов и призваний носили сумбурный и любопытный для случайного попутчика характер, являя собой нагромождение, в котором не мог разобраться и сам Степан. Но надобности в том и не было, ибо на незримой вершине этого нагромождения, поверх всех прочих, растворяясь в звездной пыли и тумане облаков, возвышалась профессия спасателя береговой охраны.

Южное солнце грело упругие тела, щедрой россыпью усеивающие пляж, океанская волна неутомимо тыкалась мордой в песок, свежий бриз приятно обдувал. Сам Степан гордо сидел на возвышении, играя бицепсом кофейного загара, и непринужденно высматривал очередную жертву, достаточно близко подошедшую к черте бесповоротного утопления, чтобы появился резон вытаскивать ее с того света обратно — на этот.

Так мнил свою жизнь Степан, сидя у окна и наблюдая бескрайнюю сибирскую степь, начинавшуюся сразу за окном. До ближайшего — Северного Ледовитого — океана было не меньше трех тысяч километров, и то, если напрямки.

Поэтому, не мысля себе другого призвания, Степан устроился спасателем в санаторий «Степные дали», где в наличии числился пруд. Пруд названия не имел.

Степан сел на берегу и принялся ждать, с надеждой поглядывая на хлюпающихся в луже дородных матрон и пузатеньких мужичков, представлявших собой контингент потенциальных утопленников.

— Зря ты сюда приехал, — сказал ему Гермидонт, местный завхоз и электрик.

Шли годы. Заходившие по колено в воду отдыхающие настойчиво избегали утоплений, что делало жизнь Степана бессмысленной и пустой. Он начал подозревать, что существует зря.

С каждым летом пруд мельчал, исчерпывая шансы Степана на жизненную состоятельность, пока не превратился в вязкое, медленно высыхающее, болото.

Редкие отдыхающие перестали купаться и разнообразно валялись на берегу, наслаждаясь живописным видом и звуками природы.

Очередной сезон заканчивался без всякого проку для дела всей жизни.

Опытный и чуткий в вопросе рухнувших судеб Гермидонт предложил выпить. Степан отказался.

Он угрюмо смотрел на зеленое болото, погружаясь в отчаяние. Солнце клонилось к закату. Степан встал и пошел к ненавистной хляби, готовый утопить в ней свою искалеченную жизнь и невостребованные благородные порывы.

Подойдя к краю, где твердь превращалась в безымянную жижу, он усомнился.

— В такой луже даже пьяный Гермидонт не утонет.

Опровергая его слова, из зарослей выродившегося малинника вышел пьяный до последней пуговицы Гермидонт и, не разбирая дороги, проследовал к центру пучины, где решительно начал тонуть.

Одичавшее без людской заботы болото быстро впитывало его, словно всю жизнь только и ждало, когда в нем хоть кто-нибудь утонет.

Когда ошалевший Степан понял, что происходит, от Гермидонта на поверхности осталась одна только голова с дико выпученными глазами. Он так быстро тонул, что даже не успевал трезветь, что обычно бывает с пьяным организмом, подвергнутым воздействию смертельной угрозы.

Выломав одинокую доску из скамейки на берегу, Степан бросился на помощь и, опираясь на парковый инвентарь, успел схватить Гермидонта за руку в тот момент, когда кроме руки от него ничего не осталось с этой стороны фатальной черты.

Изгвазданный бездной Гермидонт молча добрел до своей завхозовской коморки, всегда готовой принять его в любом виде, где тут же завалился спать.

Степан уснул не сразу. Он долго лежал, не в силах постигнуть разум вселенной, но впервые чувствуя его прикосновение и состоявшуюся жизнь.

Среди ночи, потрясенный пережитым, Гермидонт очнулся и встал. Осмотрел спящий санаторий. Одинокий фонарь во дворе старого громоздкого здания светил для редких поздних постояльцев, возвращавшихся из ближайшего городка.

— Почему так темно?! — заорал Гермидонт, достал топор, открыл щитовую и высек сноп синих искр.

Фонарь ярко вспыхнул избытком напряжения и погас. Санаторий окунулся во мрак. Только щитовая гулко искрила, освещая черное от высохшей грязи лицо Гермидонта. Ветхая архитектура взялась огнем, задымила, начался пожар.

Разбуженные криком Гермидонта люди выбегали из здания, испуганно и почтительно глядя на огонь. Степан лежал, закрыв глаза, и, улыбаясь, спал безмятежным и счастливым сном.

 

Пирожок

Веня Пудиков купил пирожок с капустой и подавился.

— Сдачу не забудьте, — сказала продавщица, наблюдая, как он стремительно синеет. — Следующий.

— Какой-то эффект у ваших пирожков неположительный, — засомневался следующий. — Гражданин передо мной откусил и сразу посинел. Дефективный эффект.

— Это гражданин дефективный — подавился, вместо того, чтобы кушать, оттого и синий. А пирожки вовсе не дефективные. Вкусные пирожки. Пирожки! Пирожки! Горячие пирожки! С мясом! С капустой!

Подошли любопытствующие, привлеченные судорогами Пудикова.

— Позвольте поинтересоваться, зачем гражданин на земле средь бела дня лежит? С какой целью?

— А он без всякой цели лежит. Пьяный он. Видите, как отчетливо посинел от бремени ежедневного алкоголизма.

— Водки выпил, а закусить толком не успел. Пирожок надкушенный в руке держит.

— Если пьяный, то надо милицию звать. Они лучше знают, куда таких складывать.

— Не надо милицию, не пьяный он вовсе. Человек просто подавился, а вы на него наговариваете.

— Позвольте поинтересоваться, какой начинкой подавился гражданин?

— Капустной.

— Разве капустной можно так подавиться?

— Гляньте на его морду — такой кочан капустой не нарастишь.

— Это уж точно — мясными отъелся.

— Не в коня корм, — философски заметил прохожий в шляпе.

— Гражданин, позвольте поинтересоваться, вы каким пирожком так подавились?

— Зачем вы спрашиваете, когда он ответить не может?

— Почему не может?

— Не прожевал. Некультурно спрашивать, если кто не прожевал.

— Пусть знак подаст.

— Он и подает.

— Это не знак, просто гражданином агония овладела, вот и дергается без всякого смысла.

— Откуда вы знаете?

— Давеча одна вполне себе ничего дамочка компотом в столовой захлебнулась — так же дергалась.

— Позвольте поинтересоваться, компот из сухофруктов был или ягодный?

— Из моркови.

— Что ж это за компот такой — из моркови? Таким весьма неудивительно захлебнуться.

— Да уж, таким захлебнуться — раз плюнуть.

— Врет он все — не бывает морковного компота. Выдумал тоже — из моркови.

— А дамочка перед компотом пирожки не ела?

— Не знаю, не было мне интереса наблюдать за ней до того, как она захлебнулась.

— Может она и не захлебнулась, а подавилась — пирожком, например.

— Да уж, пирожком подавиться — раз плюнуть.

— Что-то он притих.

— Вымотался.

— Этак он вовсе изойдет из жизни и издохнет.

— Издохнет.

— Да уж, нынче издохнуть — раз плюнуть.

Любопытствующие утомились глядеть на затихшего Пудикова и пошли дальше, жуя пирожки. А прохожий в шляпе даже философски наступил на Веню, отчего застрявший в горле кусок вышибся наружу.

Веня порозовел, отряхнулся и, забрав сдачу, пошел доедать пирожок и доживать вернувшуюся жизнь.

 

Книгу Александра Феденко можно купить в Озоне

 

Презантация книги "Частная жизнь мертвых людей" состоится 23 ноября в 19:30 в "Булгаковском Доме", подробности по ссылке

 

 

 

 

Александр Феденко – прозаик, сценарист, автор сборника «Частная жизнь мертвых людей». Публикуется в литературных журналах «Дружба народов», «Октябрь», «Юность» и др. Лауреат Международного Волошинского конкурса 2016г. в номинации “Проза”. Живет в Москве.

 

22.11.20162 958
  • 8
Комментарии
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Роман Каплан — душа «Русского Самовара»

Таня Лоскутова

Лублу

Ирина Терра

Александр Кушнер: «Я всю жизнь хотел быть как все»

Ирина Терра

Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Ирэна Орлова

"В квартиру пробрался вор и украл большой желтый чемодан с рукописями".

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Наталия Гулейкова-Сильвестри

Мир Тонино Гуэрры — это любовь

Наталия Ковалёва

Человек-праздник, человек-миф, мальчик с дудочкой...

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Екатерина Барбаняга

Павел Басинский: «Я ездил на место гибели Лизы Дьяконовой и знаю, что там

Павел Матвеев

Хроника агонии

Елена Кушнерова

Этери Анджапаридзе: «Я ещё не могла выговорить фамилию Нейгауз, но уже

Игорь Джерри Курас

Поступь

Светлана Волкова

Савушка и Валентина

Павел Матвеев

Поручик, газетчик, публицист

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 700.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №3 (23) сентябрь 2021




Лена Берсон Не представляю, как там она живет
Людмила Безрукова Возвращение невозвращенца
Николай Рощин (1896-1956) Китайская любовь
Николай Рощин (1896-1956) Интеллигент
Алексей Поселенов Портрет
Наталья Рапопорт Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»
Юлия Лукшина Кясму
Людмила Безрукова Шпионские игры с Исааком Шварцем
Александр Зорин Недосягаемое поле битвы
Галина Калинкина Встреча с о.Менем стала началом моего обращения
Ольга Сульчинская Любовь во времена Ковида
Мария Косовская Дом. Старая кожа
Денис Сорокотягин Особое эссе о «Театре Простодушных»
Татьяна Веретенова Песни и пляски на книжной ярмарке Frankfurter Buchmesse
Влад Васюхин Белая рубашка
Галина Маркус Случится чудо
Этажи Конкурс перевода от «ЛИТЕРА-ГЛОБУС»
Людмила Штерн По знакомству
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №3 (23) сентябрь 2021
Владимир Перцев На пороге священной обители
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться