литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Игорь Джерри Курас

Камертон

29.06.2022
27.03.20174 198
Автор: Татьяна Щербина Категория: Проза

Свидание с императрицей

Иллюстрация Полины Слуцкой
После бессонной ночи, потому что вылет из Москвы в 8 утра, а по прилету в 9.30 местного рабочий день начинается сразу и заканчивается в 20.00, к ужину. После хождений по памятным местам товарища Кальвина, который железной рукой превратил растерянный город-государство Женеву в «протестантский Рим». После осознания того, какие массы французских протестантов эмигрировали в Женеву, а женевских католиков — во Францию. После путешествия в соседний городок Каруж, куда окрыленные поначалу протестанты, которым объяснили, что главное слово в жизни — «низзя», ездили за глотком свежего воздуха. После всего этого сидеть и чинно ужинать в ресторане самого (дорогого, знаменитого, главного) отеля Женевы нет никакой возможности. Створки век захлопываются, позвоночник гнется, как деревце на ветру, мозг посылает одну-единственную команду — «лежать». Но желудок кричит своим писклявым голосом: «кормить!» — И с каким-то низкочастотным бульканьем добавляет: «Кормят тут волшебно, необычайно, тризвездымишленно».

Простой выход — звонок в room service. Открывая дверь своей комнаты, не вижу ничего — слишком узкая щелочка осталась от глаз — кроме гигантской кровати, уже раскрытой горничной для сна. Вопрос — как лечь на эту кровать с книгой меню и не заснуть в ту же секунду, а изучать, мучиться выбором — фрикассе из омаров или паста с трюфелями. Так, во всяком случае, я представляю себе это меню. Которое еще нужно найти среди отельных изданий в кожаных обложках, сложенных в уголке старинного письменного стола. И как хорошо, что есть два мягких высоких глубоких кресла, того же, самого прекрасного, позапрошлого века — в кресле шанс не заснуть выше, чем на кровати.

Читаю слова, какие и ожидала — от фуа гра до королевских креветок. В каждом роскошном ресторане они завернуты в особую словесную одежку: на подложке из топленой абрикосовой мякоти в хрустящих кукурузных кружевах. Желудок волнуется. И замирает, когда я натыкаюсь на слова непонятные, прежде не встречавшиеся, помеченные звездочкой. Звездочка означает «впервые в мире, эксклюзивно в нашем ресторане». Пиросомы. Ресторан предлагает ознакомиться с новым морепродуктом на отдельном вкладыше.

Это единственные в своем роде создания: светящиеся в море, питающиеся исключительно планктоном (что составляет их особую полезность для организма — в смысле, не дрянью всякой, как лобстеры), относящиеся одновременно к виду простейших и сложнейших, позвоночные, размножающиеся двумя разными способами. Все пиросомы рождаются самцами, а с возрастом становятся женщинами. Момент рождения детей является для них и моментом их смерти. Родившиеся дети бесполы, их поколение размножается делением, в результате которого снова возникают самцы. Цикл повторяется. Длина взрослой особи 2-3 сантиметра.

Тут глаза мои открылись широко, слишком широко, чтоб им верить, поскольку на другом кресле через журнальный, он же обеденный, столик я увидела женщину, одетую в длинное платье, вида совершенно не современного, прямо как из XIX века, в пандан мебели. Она молча смотрела на меня.

В голове пронеслись несколько вариантов этого явления: в декабре в Женеве празднуют день города под названием Эскалад, связанный с событиями 1602 года, потому в центре постоянно встречаешь людей, одетых по моде того времени, на улицах жгут костры, жарят кабанов на вертеле, все как тогда. В прошлый приезд я попала именно в дни этого праздника, но сейчас не декабрь. Занавески плотно задернуты «вечерним сервисом», но я и без подсказки заоконного пейзажа знаю, что начало сентября. Да и не ходят по отелям ряженые. И не февраль, не карнавал, хотя карнавал — в Базеле, в Женеве не бывает. Может быть, есть еще какие-то даты, когда принято рассаживать такие вот фигуры, может быть, восковые — эдакий музей мадам Тюссо на выезде? Живая ли она вообще? И тут женщина, сидевшая до сих пор неподвижно, слегка изменила позу и провела рукой по волосам. Рехнуться можно. Наверное, я сплю. И вдруг она заговорила. Странным таким голосом, вроде того, как разговаривает навигатор в машине — «вы ушли с маршрута»:

— Здравствуйте, госпожа Татьяна, — сказала она. Я застыла в ужасе, косясь на телефонную трубку, лежавшую на письменном столе. — Я вас испугала. Приношу свои извинения.

Женщина выглядит странно, но я не могу понять, что в ней не так.

— Кто вы? — спросила я сдавленным голосом. — Что вы здесь делаете?

— Меня знают как императрицу Сиси. Вы мной интересовались, поэтому я позволила себе показаться вам. Я думала, вы меня узнаете, госпожа Татьяна. Или вам более знаком другой мой облик, другой возраст? Возможно, вы узнали бы меня, если бы тут сидела актриса, которая была мной в кино?

— Я…я…я, — я не знала, что сказать. — Вы… вы… привидение? Внутри меня все похолодело, и позвоночник натянулся как струна. Или стрела, готовая вылететь за дверь и звать на помощь. У нее была очень тонкая талия, стянутая корсетом. Вместо того чтоб бежать, я словно вросла в кресло и рассматривала сидящую передо мной фигуру. А она засмеялась.

— Нет, конечно. Я думала, вы уже это понимаете. — И вдруг платье на ней стало другим, изменилось и лицо, стало моложе.

— Так лучше?

— И так, и так хорошо, — ответила я учтиво. Перемена эта, как ни странно, меня немного успокоила. — А откуда вы знаете, что я вами интересовалась? — кажется, я вышла из оцепенения.

— Так вы делали запросы в сети, и публиковали статью о моей резиденции на Корфу. Я ее читала, потому и решилась возникнуть вот так перед вами без приглашения, но пригласить меня вы ведь и не могли бы!

Странно устроен человек, — подумала я. — Спроси меня, хотела бы я пообщаться с Сиси, если б это было возможно, я бы сказала, что об этом можно только мечтать. И вот, пожалуйста, она передо мной, а меня колотит от страха.

— Вы хотели заказать ужин, простите, что нарушила ваши планы. Звоните поскорее, вы ведь, полагаю, голодны?

— Откуда вы знаете? — страх снова выбросил в пространство порцию адреналина, и голос мой прозвучал неестественно.

— Вы же изучали меню, — удивилась Сиси.

— Ну да, верно. — Сделав над собой усилие, я встала с кресла и взяла трубку. Сказала: «хочу заказать», но название невиданных существ вылетело у меня из головы. — Ваше эксклюзивное, впервые в мире.

— А, пиросомы, — ответила трубка — конечно, мадам. Через пятнадцать минут мы доставим их в вашу комнату. Номер комнаты, пожалуйста?

Номер я и вовсе не помнила, поскольку только что пришла, а весь прошедший день эти роскошные покои занимали одни мои закрытые чемоданы. И тут я сообразила, что голос в телефоне говорит со мной по-французски, а Сиси говорила по-русски.

— Минуточку, я сейчас найду карточку и скажу, — ответила я в трубку, но Сиси, сделав ладони трубочкой, шепотом сказала: 28.

— 28, повторила я в трубку, вовсе не будучи уверенной, что это правильная цифра.

— Вам что-нибудь заказать? — спросила я Сиси, прикрывая трубку рукой. Тут же себя одернула: идиотка, она же… ну это. Сиси посмотрела на меня озорно и прошептала: «Закажите себе напитки».

— Что-нибудь еще, мадам? — голос в трубке, нормальный, человеческий, означал, что все это не сон. Свободной рукой я дотянулась до карточки в конвертике, на котором была написана цифра 28.

— Она знает все, — подумала я. — Наваждение.

Заказав бокал вина, воду и эспрессо, я спросила Сиси с вызовом, будто выводя на чистую воду:

— Откуда вы знаете, что это комната 28?

— Потому что я жила здесь, когда приехала инкогнито, и где закончилась моя жизнь. В этой самой комнате. Я иногда прихожу сюда, но впервые показала себя. Вам. Решив, что такое совпадение — ваш интерес ко мне и то, что вы живете в моей комнате — дало мне право вас побеспокоить.

— И вы говорите по-русски, — голос мой был по-прежнему строг.

— Вам это неудобно? — невинно спросила она.

— Мне странно, что вы свободно владеете языком, с которым вам, предполагаю, не приходилось иметь дело. — Я готова была подозревать розыгрыш, и только необычность, некая эфемерность облика гостьи не давала мне укрепиться в этом подозрении.

— Верно. Там я говорила на нескольких языках, но не на русском. Теперь же с помощью программы-переводчика я могу говорить хоть по-китайски.

— Понятно, — сказала я, обнаружив в ракурсе сбоку, что сквозь лицо Сиси я вижу и те нежно-золотистые занавески, на фоне которых она сидит. А сквозь ее фигуру просвечивает того же, но более светлого тона, кресло. Я снова почувствовала страшную усталость и села, на сей раз, на край кровати. Спать вместе с… с… будем считать, что с привидением, я не смогу, несмотря ни на что.

— Сейчас принесут еду, — сказала я. — Официант не упадет в обморок?

— Он меня и не увидит, — удивилась Сиси. — Я выбрала опцию, при которой видеть меня можете только вы.

Это оказалось мне понятным, я тоже выбираю опции в фейсбуке.

— Но как вы узнали, что я — это я? У меня же на лбу не написана фамилия, которой была подписана статья?

— Но там была фотография, и другие фотографии я посмотрела, так что сразу вас узнала. А вы меня — нет, — сказала она своим голосом без интонаций, так что это не прозвучало как обида.

— Умирающий Ахилл, — поддержала я разговор немного дрожащим голосом. — Великолепная скульптура. Как и весь ваш Ахиллеон, лучшее, что есть на Корфу.

— Это мой умирающий сын. Который так и не стал ни Ахиллом, ни императором. И это моя вина.

— Неправда, — горячо возразила я, забыв, что боюсь сидящего передо мной призрака. — Это рука истории, которая всегда задолго предупреждает оглохшие и ослепшие государства, но они же не видят и не слышат, так и ваш супруг, Франц-Иосиф, не слышал подсказок. И это он погубил Рудольфа, считая его позором империи. А ваш мраморный «умирающий Ахилл» — ни что иное как умирающая империя. Не знаю, в курсе ли вы, что Вильгельм Второй, после вас занявший Ахиллеон, поставил у входа бронзового «Ахилла победоносного», заменив белоснежную скорбь металлическим пафосом? Считая себя великим — так и написал на скульптуре: «от великого немца» — и победителем, не чувствуя, что именно он станет могильщиком Германской и Австрийской империй, он, а не Рудольф, станет позором истории.

— Разумеется, я знала Вильгельма, — глухо отозвалась Сиси своим навигаторским голосом. — После его программной речи «лучше положить на месте все 18 корпусов немецкой армии и 42 миллиона немецкого народа, чем отказаться от какой-либо части территориальных приобретений Германии» не стоило и ожидать другого исхода. Франц-Иосиф был совсем не таким, его не в чем винить. Впрочем, вы русская, а русские на него в обиде: они помогли ему подавить венгерское восстание, а он выступил против них в Крымской войне. Хотя всё это было сплошной чередой ошибок. А в Великую войну потому все рухнуло, что затеяли ее между собой братья и сестры. Положив на алтарь войны свои народы. Значит, и пришел конец нашей семейной Европе.

Только я собралась произнести речь про Россию, как раздался стук в дверь — прибыла еда. Официант зашел с той стороны столика, где сидела Сиси, практически врезался своими брюками в ее длинное платье, колени (есть ли у нее колени?) и поставил передо мной огромный поднос. Сняв с тарелки круглую серебряную крышку, он торжественно произнес: «Пиросомы, мадам, на ложе из мякоти лангустинов в сопровождении окуньков Женевского озера. Гарнир — пюре из фиолетового картофеля».

— Чудесно, — оживилась я, — но скажите, пиросомы эти — мужчины, женщины или те, которые бесполые? — Походили они на какие-то обрезки промдизайна: прозрачные трубочки с полоской внутри, подсвеченные розовым мяском лангустинов. Но сами не светились.

— Не могу знать, мадам. Это секрет нашего шеф-повара.

Налив мне в бокал вина, а в стакан воды, официант попятился, чуть сдвинув кресло с Сиси, извинился, придвинул его обратно и удалился. Он ничего не видел.

— Ешьте, не обращайте на меня внимания, — сказала Сиси. — Или я вас смущаю?

— Нисколько, — соврала я, хотя не вполне соврала: в моей голове уже роилось множество вопросов, которые я хотела задать императрице.

Я бы спросила так: до Вас все императрицы считали само собой разумеющимся, что их детей забирают кормилицы и няньки, а Вы против этого восстали. Наследников муштруют в казармах с малолетства, а Вы этого не потерпели. Вы были правы: мир, в котором империя держится на императоре, а остальные ему служат, где золото и чернь, где роли расписаны и неизменны, тот мир ветшал. Но Вы были неправы, потому что, отстояв право быть с дочерью, Вы потеряли ее, отстояв право сына на счастливое детство, Вы получили развращенного золотого мальчика, который покончил с собой. Как сейчас Вы оцениваете это? Может быть, если бы Франц-Иосиф передал Вам полностью право управлять Австрией, а потом, благодаря Вам, и Австро-Венгрией, не было бы двух мировых войн, империи изменились бы, но не разрушились?

Но мне было неловко обо всем этом спросить. И потом, что значит «как вы оцениваете сейчас»? Нет никакого сейчас, есть только электронный образ, хоть я никогда и не слышала, что подобное возможно, уже возможно. И опять очень захотелось спать.

— Императрица! — обратилась я с невольной торжественностью в голосе.

— Зовите меня просто Сиси.

— Хорошо. Сиси, хочу кое о чем Вас спросить.

Тут я заметила, что перед моей с позволения сказать гостьей появился круглый обеденный столик, точь-в-точь как тот, за которым сидела я, а на нем стояла тарелка с теми же пиросомами, которые на вкус оказались чем-то средним между устрицами и осьминогами, и отдавали морской капустой.

— Нравятся ли мне эти пиросомы? Десять постояльцев отеля уже написали отзывы. «Приятно оказаться в числе немногих избранных, отведавших хромосомы. Хотя черная икра, честно говоря, вкуснее. Пауль». Видали, он думал, что это были хромосомы, какой дурак!

— Но он недалек от истины, — заметила я. Хромосомы тоже бывают мужские и женские, и иногда одни превращаются в другие. Про себя подумала: бесполые хромосомы тоже есть, это когда очень хочется спать, как мне сейчас.

— Вот еще, — с энтузиазмом продолжала читать на невидимом дисплее Сиси: «Считается, что стремление к новизне и оригинальности похвально, я в этом не уверена. Жанин». Не уверена она, — Сиси сделала жест кистью руки — так уж мир запрограммирован, чтоб меняться, и когда хорошие возможности исчерпаны, хватаешься за плохие. — Она вдруг сложила руки на коленях и замерла. Я отставила тарелку, выпила остывший эспрессо и взяла бокал с вином.

— Сиси, а Вы можете узнать вкус пиросом? — задала я дурацкий вопрос вместо всех тех важных, которые мне так хотелось задать.

Она продолжала сидеть неподвижно. Я занервничала и большими глотками выпила весь бокал. Почувствовала себя немного бодрее. Надо было что-то делать — я же не могу лечь спать, когда на кресле сидит неподвижная статуя. Я встала и снова набрала румсервис.

— Пожалуйста, принесите мне еще бокал красного. Да, того же самого.

— Сиси, Элизабет, императрица! Откликнитесь, Вы меня пугаете! — я почти кричала. Никакого эффекта. Тогда я стала говорить, интуитивно подбирая ключевые слова, которые могли бы оживить? Разбудить? Анимировать? В общем, как-то вернуть изображение к диалогу. И тут заметила, что на стене висит картина, на которой изображена она с молодым императором и двумя детьми в парке. Конечно, это они, сразу-то я не догадалась.

— Я гуляла в парке Шёнбрунн. Знаете ли Вы, Сиси, что там могли встретиться в январе 1913 года Франц-Иосиф, Гитлер и Сталин? Встреча двух эпох. Сталин тогда месяц пробыл под чужим именем в Вене, снимал комнату напротив парка. Я останавливалась как раз в том доме, там теперь отель. И Гитлер жил тогда же, в общежитии неподалеку, провалив экзамен в Академию художеств. А Вас уже давно не было на свете. Дворец Шёнбрунн, Ваша резиденция, из которой Вы бежали. Сиси!

И вдруг видение исчезло. Прямо так, ни слова не говоря. Мне стало не по себе, будто я жила в какой-то истории, а история растворилась, и я сижу в четырех стенах, бессмысленно пялясь на пустой стул. Стук в дверь. Принесли вино. Мне хотелось, чтоб официант задержался, побыл со мной, сел в то кресло, и мы бы продолжали разговаривать, будто он — из той же истории. Поставил передо мной бокал, заведя руку за спину, и я увидела бейджик на его сюртуке — имя, Луиджи.

— Луиджи? — спросила я с ужасом в голосе.

— Да, мадам. Что-нибудь еще?

— Но вы же не можете не знать, что Луиджи Лукени — тот самый человек, который убил императрицу Сиси!

— Возможно, мадам, но у нас в Италии каждый пятый — Луиджи. Как вам наше эксклюзивное блюдо? Может быть, подогреть? Остыло.

— Спасибо, мне хватит, можете забрать тарелку. Я встала, пока официант собирал на поднос посуду, и пересела в другое кресло, в то, где сидела Сиси.

— Про пиросомы у меня только один вопрос: почему за столько веков никому не приходило в голову их есть, и вдруг ваш ресторан решил попробовать?

— Мадам, их слишком сложно вылавливать и готовить, в прежние времена было не до этого, так я полагаю. Но молекулярная кухня… мы ведь теперь живем в мире молекул!

— И все молекулы равны, — меланхолично сказала я, почувствовав, что отключаюсь. — Если разобрать нас всех на молекулы.

Я открыла шторы, за окном была темнота. Официант ушел, я повалилась на кровать и тут же отключилась. Мне снился Пауль, написавший отзыв. В виде осьминога Пауля, того, который правильно предсказывал исходы футбольных матчей. И Жанин тоже снилась. В виде старухи в клетчатом костюме и в шляпке. Она кричала на Пауля: «Где это видано, чтоб осьминоги становились пророками? Тебя надо отбить на камне, зажарить и съесть». Тут между нами появился камень, большой валун, я схватила Пауля, подавляя неприятное ощущение от его скользкой холодной кожи, и прижала к себе. — Я его уже съела, — старуха разразилась дьявольским хохотом. И действительно, в руках у меня ничего не было, а камень светился красным, как гигантский пылающий уголь. Я проснулась, резко сев на кровати. Оказывается, это солнце разбудило меня раньше времени, я зачем-то открыла шторы блэкаут, когда Сиси исчезла, пришлось встать и закрыть. Спросонья покосилась на кресло, оглядела комнату, но она была пуста.

Проснувшись, как положено, по будильнику, приняв душ и быстро приведя себя в порядок, я спустилась к завтраку. Обычно я завтракаю кофе с йогуртом, но в поездках не могу удержаться, чтоб не попробовать отельных деликатесов. Здесь было всё: от арбуза и манго до десятков видов сыров, колбас и хамона. Набрала себе полную тарелку и села за столик у окна.

Подошедшая официантка спросила, из какой я комнаты, что буду пить, я заказала, как обычно, двойной эспрессо с молоком и принялась за яблочный сок, запивая им нежнейшую улитку с изюмом. Осмотрела публику — степенную, ухоженную, и вдруг увидела, что прямо к моему столу направляется молодая женщина модельной внешности, в джинсах и тонком черном свитерке. Она села прямо напротив меня:

— Не узнали?

Я потеряла дар речи.

— Вчера отключилась связь, даже не успела пожелать вам спокойной ночи. Извините. Как вам мой наряд?

Я еще не видела ее так близко. Да, опять не узнала.

— Захотелось попробовать себя в современной одежде, — сказала Сиси, и мне показалось, что ее электронный голос стал на пол октавы выше.

— Вам очень идет. В наше время вы стали бы топ-моделью. Вряд ли вы знаете, что это…

— Разумеется, знаю, — перебила меня Сиси. Я же только и делаю, что читаю. В мое время я, наверное, и была манекеном, манекен-щи-цей — ох, трудно произносимое слово, на подиуме, молча демонстрируя публике разные наряды, публика на меня смотрела и аплодировала, но я, в том числе, и от этого бежала в свои укрытия. Мне было хорошо только с близкими, вдвоем, втроем. С сестрой мы говорили часами, и нам не надоедало. Она умерла у меня на руках, в Ахиллеоне.

— Ваша сестра ведь была замужем за Максимилианом фон Турн унд Таксис.

— Да, он умер совсем молодым, в 36 лет. И другой Максимилиан, брат Франца-Иосифа, с которым мы были так дружны, тоже погиб. От рук мексиканских революционеров. Смерть преследовала меня по пятам. Только с ней я и разговаривала, с того дня, как умерла моя маленькая дочка.

— Вы вините в этом себя или свекровь? — я опять не знала, как сформулировать вопрос, получилось бестактно.

— Это то что называется судьба. Правильнее — Рок. Когда все виноваты. С меня, возможно, это и началось, весь двадцатый век — стихия Рока. Когда диалог только со смертью. Передышки давались, конечно. Чтоб вздохнуть, отдышаться. Поверить, что вот-вот настанет рай. История — это все тот же Кронос, поедающий своих детей. Зевс думал, что сверг его, и Иисус так думал, но нет. Нет. Кронос питается жизнями, как вот вы этими пиросомами. Да, я не успела ответить на ваш вопрос: знаю ли я их вкус. Узнала вчера, прочитав отзывы.

— А попробовать или прочитать — это одно и то же?

— Чтоб знать — да, чтоб чувствовать — нет. Моим единственным чувством долгие годы была только печаль.

— Поэтому вы такая худая, сегодня вас бы даже назвали анорексичкой. — Я сказала это с улыбкой, и Сиси улыбнулась в ответ. Но я вдруг испугалась, что она опять исчезнет. Здесь, при свете дня и среди людей я ее совсем не боялась. И даже привязалась к ней. Она обволакивала меня той незримой тканью, из которой состоит история свершившаяся, у происходящей сейчас совсем не такая текстура, да ее и вовсе нет. Сейчас — это действительно разинутый рот Кроноса, но потом, за этой черной дырой, возникает облако, мраморное молоко, которое можно раздвинуть, как занавес, и увидеть кино, записанное века и тысячелетия назад. Вот Сиси, сидящая передо мной — такое кино, которое захотело мне себя показать. Всё записывается, каждую секунду, просто раньше мы не знали, как это делается. Да и сейчас только начинаем узнавать.

— Вижу, вы были и у фон Турн унд Таксисов в Триесте, — Сиси посмотрела на меня прямо-таки родственным взглядом.

— У вас что, Сиси, поисковик всегда включен и отвечает в считанные секунды на любой запрос?

— Тут нет ничего сложного. Вас, значит, поразило, что сын Максимилиана в Японии спас жизнь подростку, будущему императору Николаю Второму, отведя занесенную руку с саблей самурая, намеревавшегося его убить. Вообще-то, свои семейные легенды они не афишируют.

— По крайней мере, фотография этой сцены висит у них в замке, и они ее не скрывают. Мне вот сами показали и рассказали. Поразило, а как вы думаете! Убили б Николая, был бы другой царь вместо него, может, все и повернулось бы в лучшую сторону.

Вдруг Сиси опять изменилась, я вздрогнула. Передо мной сидела уставшая шестидесятилетняя женщина в длинном черном платье с легкой вуалью на лице.

— Ну да, Николая бы убили, а эрцгерцога Фердинанда не убили бы, — еле слышно сказала она, и голос ее тоже изменился, став низким и как бы с радиопомехами. — Нет, река течет, куда течет.

Я очнулась, когда ко мне подошла экскурсовод.

— Доброе утро, я Жанин. Я вас ждала в лобби-баре, как написано в программе, в 9.00.

— Господи, — вскинулась я, как Жанин? Ну да, простите, я сейчас.

Я залпом выпила подостывший кофе, вспоминая злую старуху из сна, но эта была не она, хотя тоже пожилая женщина.

— Погодите. Сиси! Мне нужно бежать.

— Простите? — с недоумением в голосе сказала Жанин — вы разговариваете по телефону? Она посмотрела на стол и на мои уши и, не обнаружив никаких гаджетов, хмыкнула. Присела напротив меня, где только что сидела Сиси. — К сожалению, нам надо торопиться, иначе мы опоздаем в музей, где нас ждут через пятнадцать минут.

Жанин косилась на меня подозрительно, я извинилась: «Простите, проспала будильник».

— Бурная ночь?

— Нет, что вы, устала, работала с документами, — врала я. И для убедительности добавила: ела пиросомы.

— И как, понравилось?

— Разве может что-то не понравиться в таком прекрасном месте?

Лесть — лучшая защита. Уклончивый ответ — самый вежливый.

Мы с Жанин буквально побежали в музей Красного Креста, где меня передали с рук на руки другому экскурсоводу, которая рассказывала, как Анри Дюнан создал Красный Крест после того, как побывал полевым врачом в Сольферино и пришел в ужас от произошедшей там бойни, устроенной австрийским императором Францем-Иосифом.

— Все не так просто, — вырвалось у меня невольно, Франц-Иосиф не был злодеем.

Экскурсовод посмотрела на меня с удивлением и, кашлянув, продолжила свой выученный наизусть текст.

Я смотрела по сторонам, выискивая глазами Сиси, но ее нигде не было. Вечером, в отеле, зашла в СПА, прямиком направившись в хамам. Почему-то мне казалось, что в тумане пара она может снова явиться, но не явилась. Потом я посидела в номере, несколько раз позвав ее, но тщетно. Ужин на сей раз у меня был предусмотрен в городском ресторане. Это же командировка, все расписано до минут: где и во сколько. Я уже опаздывала на ужин, но решила покружить по отелю: вдруг наткнусь? Заглядывала в разные помещения, в одном услышала обрывок разговора: «Луиджи не вышел на работу. — Как! Не предупредив? Ты ему звонил? — Не отвечает». Меня заметили:

— Вы что-то хотели, мадам?

— Нет-нет, я просто заблудилась. А сердце колотилось. Я стала вспоминать, какое сегодня число. 10 сентября. Все ясно. Это день, в который ее убили. Луиджи убил. И поэтому не вышел на работу.

Я вышла на улицу, пытаясь взять себя в руки. Хрустальный веник знаменитого фонтана посередине озера знай себе подметал небо. Люди шли быстрым шагом по набережной, машины двигались медленно, где-то здесь проклятый Луиджи вонзил ей в спину свою заточку, мать его. Моя задача — написать радостный текст о процветающем городе, а я иду и плачу. Сиси убили, моего, можно сказать, друга, мы же только утром вместе завтракали. Нет, я понимаю, что всё случилось давно, что это прошлое, на которое можно смотреть философски. Например, что XIX век закончился 10 сентября 1898 года на этой набережной, а XX — в парижском туннеле, гибелью другой феи, леди Ди, 31 августа 1997 года. Потом была нейтральная полоса до 1914-го. И тут тоже была.

 

Татьяна Щербина — поэт, эссеист, писатель. Закончила филологический факультет МГУ. Основные книги: “Ноль Ноль” (1991), “Жизнь без” (1997), “Диалоги с ангелом” (1999), “Книга о плюсе и минусе…” (2001), «Лазурная скрижаль» (2003), «Запас прочности» (2006), «Исповедь шпиона» (2007), «Франция, магический шестиугольник» (2007), «Побег смысла» (2008), «Они утонули» (2009), «Размножение личности» (2010), «Крокозябры» (2011). В 2012 г. репринтно изданы три самиздатские рукописные книжки 1982-83 гг.: «Новый Пантеон», «Рассказ (Вампир)» и «Пространство». Книги стихов переведены и изданы во Франции, Канаде, Великобритании, США, Новой Зеландии. В 80-е годы принадлежала к неофициальной культуре, в 90-е жила и работала в Германии и во Франции, живет в Москве. 

 

27.03.20174 198
  • 8
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Михаил Карташев «Сто лимонов» в Доме Моссельпрома
Валерий Бочков Судьба рисовальщика
Коллектив авторов Андрей Новиков: «Но жить в борьбе со здравым смыслом — не сильный кайф»
Андрей Новиков (1974-2014) Лабиринты судьбы
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться