литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

08.09.2018984
Автор: Саша Щипин Категория: Проза

Банка с мертвецами

Сальвадор Дали. Геополитический младенец, наблюдающий рождение нового Человека

 

БАНКА С МЕРТВЕЦАМИ


В конце зимы, когда из-под старого и некрасивого снега запахло рыбой, старухи в подземных переходах начали продавать трехлитровые банки с мертвецами. Маленькие, размером со спичечный коробок, мертвецы казались упругими и гладкими, как будто отлитыми из коричневой резины. Беспалые, закругленные на концах, руки и ноги были раскинуты в стороны, длинные щели ртов темнели на пустых лицах с лунками вместо глаз.

Вскоре Игорь Перевощиков с удивлением обнаружил, что люди вокруг регулярно покупают мертвецов и откуда-то знают, что с ними нужно делать. Это было странно — ни в газетах, ни по телевизору про мертвецов не рассказывали. Игорь вообще не был уверен, что все это законно, но никто, вроде бы, не делал из мертвецов секрета: на работе и в маршрутке их обсуждали без тени смущения, и даже милиция, кажется, не слишком притесняла продавцов.

В пятницу, после работы, Игорь остановился на спуске в подземный переход перед маленькой старухой в синем пальто.

— Почем у вас банка? — спросил он. Игорь не любил слова «почем?» и «кто крайний?», но считал, что с народом нужно говорить на его языке. За это он себя немножко презирал.

— Шестьсот, — довольно ответила старуха и полезла в стоявшую на ступеньке клетчатую сумку. — Шестьсот, сыночек, как у всех.

Игорь отсчитал деньги и взял банку. Он не знал, сколько мертвецов должно быть внутри, но стеснялся спросить. Вроде бы их было штук десять.

— Хорошие, хорошие — не сомневайся, — сказала старуха, засовывая деньги в кошелек. — Только сегодня собирала.

Игорь достал из кармана пакет, развернул и, присев на корточки, поставил в него банку.

— Спасибо, — сказал он.

— А на здоровье, — отворачиваясь в соседке, равнодушно сказала старуха.

Проверив, выдержат ли ручки, Игорь поднял пакет и пошел вниз по лестнице.

 

Дома Игорь поставил банку на письменный стол и разделся до пояса. Вытряхнув из банки одного мертвеца, он, как учили, крепко прижал его к левому плечу. Вскоре Игорь почувствовал легкий укол — мертвец откусил от него маленький кусок. Игорь положил мертвеца на стол и осмотрел ранку. Она не болела и почти не кровоточила. Игорь надел, не застегивая, рубашку и стал ждать.

Через несколько минут мертвец стал Наташей Фомичевой, которая в седьмом классе перешла в пятую школу. Наташа открыла глаза и, обращаясь куда-то в сторону кухни, начала говорить:

— В пятой школе оказалось еще хуже — ну, ты же помнишь, из-за чего я ушла, — но ничего, доучилась как-то. Там же еще Денис Верховский учился и Лена Минеева. Хотя Лену ты не знал, наверно. В общем, ничего, доучилась. После школы поступила на экономический и на втором курсе вышла замуж. Помнишь Веру Соколову? Черненькая такая, с зубами. Ну, с прикусом у нее что-то было. Это ее старший брат, он тоже с нами учился, но я его по школе совсем не помню почему-то. А мы пошли на майские в Нижние сады гулять, и он тоже там был, и через две недели начали встречаться. Сережа из армии пришел и ремонтировал холодильники, поэтому сначала маме не нравился, но потом вроде ничего. Вот это фотография со свадьбы, пятнадцать лет уже прошло, надо же. Какой у него костюм смешной. А тогда казалось нормально. Потом родилась Инночка и я ушла в академ. В институт так и не вернулась. Потом уже бухгалтерские курсы закончила, так и работаю. Это мы с Инночкой на нашей кухне, еще до ремонта, смешная такая, щеки пухлые. Я в девятом классе приходила к вам на дискотеку, но тебя не было. А еще как-то ты шел по Советской Армии с тортом, но ты меня не заметил, а я уже не стала подходить. Сейчас в девятом уже учится. Вот, гляди. Красивая, правда? Надеюсь, хоть поумнее будет. Да нет, она молодец, в бадминтон играет, в секции. И в школе тоже хорошо все. А это мы в Египет прошлым летом ездили, все вместе. В Хургаду.

Через десять минут Наташа закрыла глаза и снова стала мертвецом. Игорь вышел на кухню, поставил чайник и сел за стол, не включая света. За окном, в темноте, шел дождь. Игорь встал, вернулся в комнату и достал из банки второго мертвеца.

К утру Игорь выслушал всех мертвецов, а в субботу купил у разных старух еще несколько банок. Каждый вечер он давал мертвецам откусывать от себя по кусочку и слушал их рассказы. Только сейчас Игорь понял, как мучился от того, что люди один за другим бесследно растворялись в огромном пустом мире. Миллионы упущенных возможностей сводили с ума. Но теперь все, кто ушел, вернулись домой. Они снова были вместе, и Игорь стал главой этой большой семьи. Милиционеры, врачи, продавцы, математики, военные, бизнесмены, домохозяйки. К нему они приходили по вечерам, перед ним исповедовались, у него искали утешения. Мир, к сожалению, все еще менялся, но мертвецы Игоря теперь всегда были рядом — только протяни руку. Больше никто не исчезал навсегда, больше не было пустоты.

Ночью Игорь проснулся. Он попробовал повернуться на бок, но что-то мешало. Несколько секунд Игорь ощупывал странный предмет, пока не сообразил, что это вцепившийся в бок мертвец. Отбросив мертвеца куда-то в угол, он вскочил с кровати и зажег свет, с трудом нащупав оказавшийся неожиданно высоко выключатель. На кровати кишели выбравшиеся из банок мертвецы, а несколько десятков повисли на Игоре и продолжали его есть. Игорь пытался их стряхивать, но они очень ловко карабкались по ногам и снова кусали руки и живот. Мертвецы из постели быстро спускались на пол и тоже ползли к Игорю.
Тогда он кинулся к входной двери. И замок, и ручка на ней почему-то тоже оказались расположены очень высоко, и Игорь понял, что мертвецы успели его сильно обглодать и он стал меньше ростом. Открыв дверь, Игорь побежал вниз по лестнице, отрывая от себя коричневые трупики, но мертвецы с неожиданным проворством бросились в погоню, на ходу впиваясь в голые икры жертвы.

Перебежав через дорогу, Игорь продрался сквозь кусты и оказался в парке. Он старался бежать там, где деревья росли погуще, чтобы ветки стряхивали с него мертвецов. Было больно, но мертвецы действительно падали один за другим на мокрую землю. Сзади еще раздавалось шуршание, но оно становилось все тише — преследователи постепенно отставали.

Игорь бежал, прикрывая глаза руками, и поэтому не заметил, как оказался на краю оврага. Он долго катился вниз, ломая кусты и давя оставшихся мертвецов, а потом ударился об дерево и потерял сознание.

Когда Игорь очнулся, было уже светло. Он не мог пошевелиться, но знал, что стал очень маленьким: мертвецы съели его почти целиком. Игорю было все равно. Он лежал и смотрел в серое небо, пока его не заслонила огромная голова старухи.

— Вон ты где спрятался, — сказала старуха и, подняв Игоря с земли, положила в банку.

 

ПТИЧИЙ ГРИПП

 

Андрею повезло — он почувствовал, что заболевает, рано утром, когда, еще толком не проснувшись, садился в машину. Он должен был ехать на склад в Купавну и накануне взял у врача на работе справку. Без справки он бы не выбрался из Москвы. Без справки он, скорее всего, был бы уже мертв.

В Москве заболевший птичьим гриппом мог продержаться два-три дня. Потом его, как правило, убивали. Сама болезнь продолжалась обычно около недели, но умереть естественной смертью — если такую смерть можно назвать естественной — удавалось немногим. Симптомы птичьего гриппа были слишком заметны: подпрыгивающая походка, особая манера держать голову, перья, которые росли вместо постепенно выпадавших волос. Увеличивалось сердце, учащался пульс, притуплялись обоняние и осязание. К концу недели изменялся голосовой аппарат. Обычно первый же прохожий, увидевший человека с такими симптомами, вызывал «птицеловов» — самозваных санитаров, которые патрулировали город и уничтожали переносчиков заразы. Они расстреливали «птицу» на месте и сжигали тело. Или просто сжигали тело.

На дорогах, особенно при въезде в подмосковные города, тоже стояли посты «птицеловов». Андрей продолжал ехать, пока еще мог скрывать симптомы гриппа. Сначала по шоссе, потом по каким-то проселкам. В конце концов, он бросил машину и уже несколько дней шел пешком, стараясь никому не попадаться на глаза: после начала эпидемии даже здоровому человеку было опасно передвигаться в одиночку. «Птицеловы», бандиты, дезертировавшие солдаты — большой разницы, кто тебя убьет, не было. Несколько раз Андрея спасали только обострившиеся зрение и слух.

В Москве происходило то же самое. Милиция не вмешивалась. В городе вообще стало гораздо меньше милиционеров — многие давно сбежали из Москвы. Те, кто не уехал, стояли вместе с военными в оцеплении на «карантинах» — вокруг домов, где были обнаружен инфицированные. Если кто-то из жильцов заболевал, из дома больше никого не выпускали. Привозили несколько ящиков консервов, сваливали их в подъезде, а в любого, кто пытался выбраться на улицу, стреляли без предупреждения. На дверях при этом появлялось стилизованное изображение птицы, отдаленно напоминавшей мхатовскую чайку. Занавес, который больше не поднимется. По ночам здание со всех сторон освещался прожекторами, чтобы никто не пытался сбежать через окно. Некоторые все-таки пытались. Не сбежать — улететь. Выживших после падения добивали. Через некоторое время инфекция распространялась по всем квартирам. Часто эти дома горели. Возможно, были виноваты обезумевшие жильцы, но ходили слухи, будто поджогами занимаются те же «птицеловы», а может, и сами милиционеры. Если соседи находили «птицу» раньше, чем власти, больного, как правило, убивали, а труп выбрасывали где-нибудь в соседнем дворе. Жены убивали мужей, дети — родителей. Иногда выяснялось, что убитый болел чем-то другим.

С начала эпидемии в Москве погибло около миллиона человек. От птичьего гриппа умерло не больше половины. Кто-то погиб в «карантинах» — умер от голода и покончил с собой, — кого-то сочли подозрительным «птицеловы». Китайцев и вьетнамцев убивали просто так. Рынок в Люблине и несколько общежитий сожгли еще в первые дни. Пытались зачем-то взорвать даже памятник Хо Ши Мину, но не получилось. Он продолжал стоять — покосившийся и покрытый копотью, зато с белыми крыльями от детского костюма ангела, которые кто-то прикрепил ему к спине.

У больных птичьим гриппом не было крыльев на спине. Крыльями должны были стать руки, на которых появлялись перья, но летать «птицы» не могли — не успевала развиться мускулатура. И все равно они прыгали — с крыш, обрывов, мостов, высоких деревьев. Это было единственной причиной смерти инфицированных. К концу седьмого дня у них оставалось только одно желание — летать. Больного можно было связать или запереть в комнате без окон — тогда он умирал от разрыва сердца. Лекарства от птичьего гриппа до сих пор не нашли. Правда, президент чуть ли не каждый день рассказывал в новостях, будто вакцина уже почти готова и эпидемия закончится со дня на день, но ему мало кто верил. Гораздо больше верили слухам про тех, кому удалось полететь. Говорили, что их уже около сотни. Говорили, что у них целое гнездовье где-то под Вологдой. Говорили, что они могут научить летать.

Туда, под Вологду, Андрей пробирался уже седьмые сутки. Судя по всему, у него оставалось лишь несколько часов: перья уже были по всему телу, а когда он пробовал говорить сам с собой, из горла вырывался невнятный клекот. Хотелось летать. Очень хотелось летать. Нужно было летать. Ни о чем другом Андрей думать не мог. Последние километры он шел на четвереньках — чтобы не видеть небо. Перья волочились по грязи, сердце больно билось о ребра, а он повторял про себя: «Скоро все закончится. Скоро все закончится». Андрей не видел, что он уже ползет вдоль дороги, что рядом тормозит военный уазик, из которого выпрыгивают и бегут к нему люди в белых халатах. Его перевернули на спину и, крепко держа за руки и за ноги, вкололи что-то в вену. Бородатый врач кричал Андрею в лицо: «Ты слышишь меня? Слышишь меня! Это вакцина! Это вакцина! Она начнет действовать через пару часов! Ты слышишь меня? Потерпи — ты будешь жить!» Андрей не слышал его. Он смотрел, как за спиной врача из-за деревьев поднимаются в воздух огромные птицы и, построившись клином, летят на юг. Сотни, тысячи, десятки тысяч птиц. И тогда Андрей закричал. Он кричал, когда его клали на носилки, когда его несли в машину, когда его везли в Москву. А когда Андрей перестал кричать, ему уже было все равно.

 

БУДЕТ ЕЩЕ ХУЖЕ

Антон открыл Outlook и начал писать письмо:

«Уважаемые сотрудники ФСБ!
Сегодня я получил электронное письмо-спам следующего содержания:

"можете дела отчетливо обнаружит чертовой
пощелкал том
собрав степени заметок
цифровые"

Возможно, это компьютерный вирус нового поколения или зашифрованное послание ичкерийских сепаратистов. На всякий случай, пересылаю его Вам.
С уважением,

Антон Коротеев»

 

Закончив, он написал адрес "fsb@fsb.ru", нажал кнопку "Send" и вернулся к составлению инвойса.

Когда Антон пришел вечером домой, его ждали два карлика в темно-серых костюмах. У обоих были черные, подкрученные кверху усы, как у силачей из старинного цирка. Они привязали его к креслу и надел ему на голову сделанный из мелкоячеистой сетки шлем, от которого тянулись провода к ноутбуку. Пока один из них что-то настраивал в компьютере, второй объяснял Антону:

— В голове у каждого человека живут две враждующие расы — Усатые Карлики и Худые Гномы. Нам очень сложно оставаться на поверхности Земли: у нас, Усатых Карликов, очень хрупкие кости, а Худые Гномы от земного воздуха болеют туберкулезом. Поэтому среди людей живут только самые крепкие. Всех остальных мы уменьшили и поселили в ваших головах. Обычно Усатые Карлики и Худые Гномы поддерживают паритет, но когда человек начинает писать письма в ФСБ, это значит, что мы начинаем брать верх. Тогда приезжает специальная бригада и добивает Худых Гномов: Усатые Карлики сообщают, где именно в голове сидят уцелевшие Гномы, и мы их уничтожаем точечными ударами.

Первый Усатый Карлик закончил настройку, и на экране ноутбука появилось объемное изображение человеческой головы, опутанной сеткой координат. Он вставил в ноутбук наушники и стал к чему-то прислушиваться, а его напарник тем временем достал из внутреннего кармана пиджака длинную спицу и подошел к Антону.

— Начинаем, — сказал первый. — J27-A5-B15.

Второй ловко воткнул спицу в нужную дырку на шлеме. Она легко прошла сквозь череп и вонзилась Антону в мозг.

— Убит, — сказал карлик в наушниках. — H8—B4—L35.

Карлик со спицей вытащил ее из мозга Антона и воткнул в новое отверстие.

Через два часа, уничтожив около пятидесяти Худых Гномов, карлики сняли с Антона шлем, упаковали оборудование и ушли.

— Поздравляю, — сказал на прощание тот, который был со спицей. — Теперь у вас в голове остались только Усатые Карлики.

Ночью Антона разбудили трое Худых Гномов.

— Вставайте, — сказал старший, прижимая к губам испачканный кровью платок. — Еще пара часов, и Усатые Карлики будут полностью вас контролировать. Один из наших смог спрятаться и послал сигнал бедствия. Заселять вашу голову новыми Худыми Гномами уже поздно, поэтому придется убить всех Усатых Карликов.

Гномы усадили Антона за кухонный стол, на который предварительно положили лист белого ватмана. Один из них остриг Антону челку и маленькой пилой с крутящимся на конце зубчатым диском сделал ему над глазами два вертикальных разреза. Антона попросили положить подбородок на край стола. После этого старший Худой Гном начал бить его большим молотком по затылку. От ударов на лист ватмана посыпались из разрезов крошечные Усатые Карлики. Они ползли по бумаге, оставляя за собой следы слизи, а два Худых Гнома с молотками поменьше быстрыми и точными ударами расплющивали их. Когда на столе оказался уцелевший Худой Гном, подавший сигнал бедствия, его бережно посадили в специальный контейнер и снова начали убивать Усатых Карликов.

Скоро все было кончено. От последних трех ударов из головы Антона вылетали только капельки мозга. Карликов там уже не осталось.

Когда Худые Гномы уже сворачивали испачканный ватман и мыли под краном молотки, в квартиру ворвались Усатые Карлики. Воспользовавшись неразберихой, Антон прорвался в коридор. Под ногами хрустели ломкие кости Усатых Карликов. Антон схватил куртку, первые попавшиеся ботинки и скатился по лестнице. Уже на улице он кое-как обулся и побежал через парк. В кармане куртки зазвонил телефон.

— Вы еще не знаете самого главного, — закричал Усатый Карлик. — Мы не просто так живем в ваших головах! Мы уничтожаем яйца Ящеров, которые вы носите в желудках. Если из них вылупятся Ящеры, все погибнет!

Антон отключил телефон и побежал дальше. Через несколько минут его скрутило от острой боли в желудке. Он немного полежал на траве, прижав колени к животу. Стало немного легче, но, встав на ноги, Антон понял, что дальше идти не сможет. Он спустил трусы и сел под кустом. Через несколько секунд из кишечника, раздирая анус, вылез маленький Ящер. Он расправил склеившиеся крылья и начал быстро расти. Тем временем из Антона выпадали все новые и новые Ящеры. Потом двое самых старших Ящеров, ростом уже больше двух метров, подхватили Антона и полетели с ним на крышу ближайшей шестнадцатиэтажки. Там его привязали к какой-то антенне и оставили рожать новых Ящеров.

Когда рассвело, на крыше появились Усатые Карлики и начали отвязывать его от антенны. Город горел. Повсюду летали огромные Ящеры, пикируя на бегущих людей и откусывая им головы. Из обезглавленных тел вылезали новые Ящеры, быстро вырастали и поднимались в воздух.

Карлики положили Антона на крышу, разрезали ему живут и стали ложками вычерпывать оттуда икру Ящеров. Выскоблив все подчистую, они сложили все яйца в кучу, облили чем-то и подожгли. Антона Усатые Карлики положили в гондолу небольшого дирижабля и, крутя педали, полетели на восток.

— Почему вы меня не убьете? — хрипло спросил Антон.

— У тебя в сердце живет Бог, — не оборачиваясь и экономя дыхание, сказал один из Усатых Карликов. — Если оно остановится, Бог окажется на свободе. И тогда будет еще хуже.

 

В издательстве "Эксмо" вышла новая книга рассказов Саша Щипина "Идиоты". Боги катаются на лыжах, пришельцы работают в бизнес-центрах, а люди ищут потерянный рай — в офисах, похожих на пещеры с сокровищами, в космосе или просто в своих снах. В мире рассказов Саши Щипина правду сложно отделить от вымысла, но сказочные декорации часто скрывают за собой печальную реальность. Герои Щипина продолжают верить в чудо — пусть даже в собственных глазах они выглядят полными идиотами.

 

 

Купить

Родившись летом 1977 года, когда умерли Владимир Набоков и Элвис Пресли, Саша Щипин некоторое время выбирал, чьей инкарнацией ему стать, — короля рок-н-ролла или великого писателя. К несчастью, в два года он научился читать, поэтому некоторое время ему пришлось делать карьеру вундеркинда: в пять лет Саша пошёл в школу, в семь стал пионером, в четырнадцать окончил одиннадцать классов. Отучившись в МГИМО и по-прежнему пребывая в раздумьях, он успел поработать архивариусом, преподавателем истории, продюсером на телевидении, главным редактором двух журналов о кино, а также вице-консулом во Франкфурте-на-Майне, пока всё-таки не сделал выбор в пользу литературы и не написал свой первый роман.

08.09.2018984
  • 3
Комментарии
Booking.com
помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 500.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
На развитие литературно-художественного журнала "ЭТАЖИ"
руб.

Перевод проекту "ЭТАЖИ"

Уже в продаже ЭТАЖИ №3 (11) сентябрь 2018




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться