литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Вячеслав Лейкин

Сидящий на стуле

27.07.2017 стихи
Сейчас на сайте: подписчиков: 13    гостей: 12
Вход через соц сети:
21.07.20172360
Автор: Сергей Шачин Категория: Главный жанр

Мультимир Александра Татарского

Кадр из мультфильма Падал прошлогодний снег, режиссер А. Татарский

Он чуть было не угодил за тюремную решетку. Он умел добывать деньги из воздуха. Он любил юных девушек. Его мультфильмы заставляли хохотать всю страну — «Пластилиновая ворона», «Следствие ведут Колобки», «Крылья, ноги и хвосты»… Припоминаете? А «Падал прошлогодний снег» и вовсе превратился для советских телезрителей в такое же культовое предновогоднее зрелище, как «Ирония судьбы или с легким паром». Трудно поверить, что когда-то «прошлогодний снег» долго лежал на полке запрещенных для показа кинолент…

 

Из воспоминаний Александра Татарского: «Меня обвинили в русофобии, в издевательстве над советским человеком. Потому что в фильме всего один герой — мужик в драной шапке. И вдобавок он идиот. А тогда какая была идеология: если ты показываешь, что плохой врач ворует спирт и делает подпольные аборты, то по сценарию обязательно, хотя бы в эпизоде, должен был появиться хороший врач, который не занимается подпольными абортами, выкидыши вставляет обратно, а спирт ставит на место в шкаф».

 

Его отец, Михаил Семенович, писал репризы для великих клоунов Юрия Никулина и Михаила Шуйдина. Они часто бывали в Киеве, в доме у Татарских. И Никулин сказал однажды, что в душе маленький Саша — тоже клоун. Юрий Владимирович угадал — в мультфильмах Александра Татарского многое идет от клоунады. Да и вообще он дня не мог прожить без розыгрышей и мистификаций.

Слева направо: неизвестно, Юрий Никулин, Александр Татарский, Михаил Шуйдин

 

«Ехали мы как-то в машине с ним, разговаривали, — вспоминает Евгений Делюсин, ученик Татарского, который теперь работает в Лос-Анджелесе. — Вдруг Саша спрашивает: «Хочешь порулить?» И тут же вручает мне баранку. А машина едет! Это был шок. У него руль в машине отстегивался!»

 

Иногда жертвами его приколов становились ни в чем не повинные уборщицы, иногда — недруги, иногда — коллеги. Но больше всего доставалось не в меру возомнившим о себе телевизионным красоткам, которые потом сгорали от конфуза.

 

«Подходит Татарский и говорит: «Через десять минут ты подойдешь, постучишься вот в этот кабинет и скажешь: «Саша, тебя срочно к руководству!», — вспоминает аниматор Владлен Барбэ. — Я так и делаю. Он выходит, оставляя дверь полуоткрытой, и я из коридора вижу обнаженную женскую фигуру. Девушка — в ужасе. Я совершенно ошарашен. Так и стою на пороге, не догадавшись даже дверь прикрыть. А это, между прочим, коридор «Останкино» — уйма народу бегает туда-сюда!»

 

В «Останкино» стены тонкие, и слухи об этих шуточках мгновенно доходили до руководства. Ну, а какой уважающий себя начальник мог бы оставить такое хулиганство безнаказанным? В конце концов Татарского выставили из главного корпуса телецентра в обшарпанный барак неподалеку. Хотели припугнуть, унизить этой ссылкой, однако результат оказался противоположным. В бараке не было бюро пропусков. И вскоре туда потянулись толпы будущих «гениев анимации».

Но это было уже в Москве. А поначалу отец пристроил сына в киевский цирк — униформистом, с прицелом выучить на клоуна. Но долго Саша там не продержался. Он придумывал таких персонажей, которых ни один клоун не сыграл бы. Их можно было разве что нарисовать. Отсюда и возникла идея делать мультики. Поэтому Татарский-младший перебрался на студию «Киевнаучфильм», где было отделение анимации. Там он сдружился с Игорем Ковалевым — теперь тоже всемирно знаменитым аниматором. Днем они малевали на студии что прикажут, а по ночам создавали «Свое кино» — на «мультстанке», который смастерили из обломков старой кровати и списанного рентгеновского аппарата.

А. Татарский

Из воспоминаний Александра Татарского: «Но рано или поздно в нашу мастерскую приходили такие, знаете, хмурые дяди в штатском: «А что вы тут делаете? Мультфильмы, да? Скажите, а вот на этой штуковине можно переснять текст какой-то — листовки, например, размножить?» Это первое, что спрашивали — можно ли размножить листовки?»

 

Всякий раз после таких визитов им приходилось подыскивать новое тайное убежище. И все-таки они закончили свой первый фильм — «Кстати о птичках», предвестник знаменитой «Пластилиновой вороны». С этим подпольно-самопальным шедевром друзья отправились в Москву. Хотели показать его на Высших режиссерских курсах. Бобины с пленкой везли в авоське — как картошку с рынка. На привокзальной площади спросили у какой-то бабули — где тут Большой Тишинский переулок?

 

Из воспоминаний Александра Татарского: А бабушка и говорит: «Наверное, приехали на курсы к Хитруку поступать?» Мы абсолютно обалдели! У нас что — на физиономиях все написано?! Оказалось, бабушка работала на курсах гардеробщицей. Показала дорогу, но предупредила: сейчас каникулы, и вряд ли вы кого-нибудь застанете на месте. Она оказалась права. Пришлось, несолоно хлебавши, возвращаться домой. Однако мечта о Высших режиссерских курсах уже не покидала ни на миг».

 

Татарский очень любил родной Киев. Но часто говорил, что в этом дивном городе прекрасная флора сочетается со злобной фауной. Под фауной он разумел тамошних чиновников. В отместку за то, что два зарвавшихся «юных гения» осмелились состряпать «нелегальное» кино, директор «Киевнаучфильма» накатал на них донос, выдав обычную вечеринку в доме у Татарского за пьяную оргию с изнасилованием. Он, видимо, не сомневался, что ему поверят — все знали, что Татарский с Ковалевым были крайне неравнодушны к девушкам.

 

«Когда нам было по двадцать лет — это вечный дележ был, — вспоминает Игорь Ковалев. — «Нет, эта — моя!» «Нет — моя!!!». Но Сашку девушки любили больше…».

 

По доносу возбудили уголовное дело. Но оно, к счастью, вскоре лопнуло. И друзья вновь отправились на покорение Москвы. На этот раз Ковалева приняли на курсы, а вот Татарского почему-то нет. Попытки устроиться на телевидение тоже ни к чему не приводили.

 

Из воспоминаний Александра Татарского: «Я оказался безработным. И обсуждал с одним знакомым, по образованию инженером — теперь он живет в Америке, а тогда бутылки в пункте стеклотары принимал — как бы и мне устроиться на такое же хлебное место? Ведь я ничего, кроме кино, делать не умел!»

 

Как раз в это отчаянное время судьба свела его с Эдуардом Успенским — «папой» бессмертных Чебурашки и Крокодила Гены. Они быстро подружились. Оба — влюбленные в анимацию. Вдобавок и проблемы у обоих были одинаковые.

 

«Как раз тогда я написал письмо в ЦК КПСС, что я беспартийный и поэтому меня нигде не берут на работу, — вспоминает Эдуард Успенский. — Дайте любую студию в любой провинции! И было заседание двух отделов ЦК, пропаганды и культуры. Один партийный босс — Тяжельников — говорил, что я неуправляемый и в придачу возглавляю еврейское лобби. А другой босс — Зимянин — сказал: «Смотрите-ка — все рвутся за рубеж, а этот хочет здесь остаться!» В итоге меня назначили каким-то вроде как худруком маленькой студии «Мульттелефильм».

 

Из воспоминаний Александра Татарского: «Эдуард Николаевич очень смешно печатал на машинке. У него пальцы стучали быстрее, чем он думал. И весь ход мысли отражался. «Жил-был один слоненок — нет, блин, это не то!» Вот это «Блин, это не то!» — тоже печаталось. Однажды он привез мне измятую страничку с кучей исправлений, со всякими выражениями мыслей — и средних, и задних, и боковых — и сказал: «На — работай!» Это был набросок «Пластилиновой вороны».

 

Композитором решили взять Григория Гладкова — с ним Татарский и Ковалев познакомились на крымском пляже. Это сейчас он входит в Книгу рекордов Гиннеса как самый плодовитый автор музыки для детей. А тогда Гладков работал водителем троллейбуса в Ленинграде и увлекался бардовской песней. В музыкальной редакции Гостелерадио СССР его кандидатуру попытались зарубить — музыку для кино должны писать только члены Союза композиторов!

А. Татарский

«И тут в редакцию заглянул Успенский, — вспоминает Григорий Гладков. — Сказал: «Ага, да вы здесь взятки вымогаете!» И ушел. Редакторша стала задыхаться: «Да как он мог?! Какая клевета!!! Воды мне! Доктора!!!» Но провокация Успенского сработала — мою музыку утвердили».

 

Озвучивать фильм, к восторгу авторов, взялся сам Леонид Броневой! И вдруг — звонок от председателя Гостелерадио СССР товарища Лапина: «А с чего это вдруг в советском мультфильме поет оберштурмбанфюрер СС Мюллер?!» Надо же было, чтобы так совпало — когда Лапину принесли на утверждение «Пластилиновую ворону», по телевизору показывали сериал «Семнадцать мгновений весны» с «эсэсовцем» Броневым, который смотрела вся страна…

 

Из воспоминаний Александра Татарского: «Меня чуть было инфаркт не свалил. Это конец. Все знали — с Лапиным спорить бесполезно. Однако фильм почему-то приняли — с озвучкой Леонида Броневого. Но сразу положили на дальнюю полку за «безыдейность». Мол, ваша ворона не зовет народ в светлое будущее и не способствует строительству коммунизма».

 

Вообще-то в детстве Александр мечтал стать не художником, а футболистом. И даже занимался в детской школе при киевском «Динамо» — пока врачи не выявили у него тяжелый порок сердца. Любой стресс мог оказаться для Татарского роковым. Но он запрещал себе об этом думать.

Пока «Пластилиновая ворона» прозябала в запасниках Гостелерадио, Татарский отрабатывал свою зарплату заставками к разным передачам. Одна из таких заставок — к программе «Спокойной ночи, малыши!» — тоже, как и музыка Гладкова, вошла в Книгу рекордов Гиннеса. Она ежевечерне появлялась на экране целых десять лет подряд!

 

«А «Пластилиновую ворону» впервые показали в «Кинопанораме» — на собственный страх и риск — ее тогдашний ведущий Эльдар Рязанов «при попустительстве» редактора Ксении Марининой, — вспоминает Григорий Гладков. — Успех был просто оглушительный. Из магазинов пластилин исчез — вся детвора принялась лепить».

 

Потом «Пластилиновая ворона» облетела двадцать пять международных кинофестивалей и отовсюду возвращалась с главными призами. И все-таки… К любому новому проекту Татарского начальство относились крайне настороженно. Чиновники нутром чувствовали, что в его аллегориях, шуточках и странноватых персонажах прячется некий подтекст, тайный смысл. А вдруг — упаси бог! — антисоветский?!

Фильмы лежали на полках, а Татарский — дома, на диване. От хамства, подлости, двуличия людей он прятался в безобидном мире вещей. Любил собирать, рассматривать, изучать всякую всячину. Старые игрушки, швейные машинки, радиоприемники и телевизоры — все, что напоминало ему о детстве, с которым он, по сути, никогда не расставался.

 

Из воспоминаний Александра Татарского: «Я живу с головой, повернутой назад. Я знаю по многим книгам, что так не надо жить. Но я там черпаю силы, вдохновение и стойкость, именно там — в детстве».

 

Так, как Татарский, не рисовал и не лепил тогда никто. Казалось, что его причудливые персонажи живут в каком-то странном параллельном мире. Сам Александр, однако же, считал иначе. Он любил сравнивать собственную голову с кухонным комбайном. Этот комбайн постоянно загружается картинками из реальной жизни, тщательно перемалывает их, сдабривает пряными словечками и выдает фирменные блюда.

 

Из воспоминаний Александра Татарского: «Любые самые удивительные и необычные фантазии являются продолжением каких-то реальных вещей — так устроен мозг человеческий. Я обладаю очень цепкой памятью на всякого рода комические аномалии, которые в жизни происходят. Например, фразу «Ничего не понимаю!», которую произносит мужик из фильма «Падает прошлогодний снег», говорил один начальник в Киеве, являясь по утрам на работу: «Ничего не понимаю, уже девять часов, а никто не работает! Ничего не понимаю!» Когда мужик, разглядывая свою будущую жену, говорит: «О, это мой размерчик!» — это фраза моего папы. А однажды я увидел в украинской деревне совершенно спившегося тракториста, который в тридцатиградусную жару ходил в ватных штанах с разодранной ширинкой. Он зашел в лавку сельскую, где продавался полный набор, то есть полиэтиленовые пакеты, уксус и экстракт кваса — больше ничего — и сказал продавцу, который мало отличался от него по дизайну: «Хеллоу, Толик!» А продавец в ответ: «Аналогично!» Вот такие они американцы! И это все потом так или иначе попадает в фильмы».

 

«Когда вышла «Пластилиновая ворона», останкинские аниматоры-ветераны в открытую возненавидели Татарского, почувствовав себя на его фоне второсортными, — вспоминает Эдуард Успенский. — И гнобили его любыми средствами. Например, у него фигурки пластилиновые со стола внезапно пропадали… И тогда всю лепнину для нового фильма приходилось заново переснимать. Как он это переживал? А он был веселым человеком. Он все время валял дурака. Ветераны из экономии не ходили в столовую — варили обеды на электроплитке. А Сашка тайком подменял в кастрюльке натуральные сосиски на самодельные — из особого пластилина, который при нагревании становился твердым как кирпич. Об такие сосисочки можно было и зубы обломать…»

 

Мечта о собственной студии — как об оазисе свободного творчества — не покидала Татарского ни на день. Хотя все чаще покалывало сердце… И все же он пробил, казалось, невозможное — в 1987-м в Москве открылась Школа новых экранных технологий «Пилот», где Александр стал и худруком, и директором. Работали «пилоты» в заброшенной церквушке, грозившей в любую минуту развалиться.

А. Татарский

«Сколотили из подручного материала большой каркас, обтянули его плотной черной бумагой, и получился настоящий павильончик, где мы сидели и снимали, — вспоминает Валентин Телегин, один из верных соратников Татарского. — А в другом церковном приделе трудились сварщики. Когда они варили, падало напряжение, и наша камера вырубалась. И вот мы кричали: «Варите?» — «Варим!» — «Все, не снимаем!» — «Не варите?» — «Не варим!» — «Все, снимаем!»

 

После того, как сварщики укрепили старинные стены стальной арматурой, церковь передали Московской Патриархии. Татарский впал в полное отчаяние. Но тут случилось истинное чудо. Настоятелем храма назначили отца Владислава — выпускника ВГИКа, который променял киномучения на служение Всевышнему. Но интерес к кино не утратил. Батюшка разрешил аниматорам остаться под церковным куполом, пока они не подыщут новое пристанище — в обмен на помощь в реставрации храма.

 

«Я помню, делали отмостку и находили косточки разные, — вспоминает Валентин Телегин. — Когда-то при храме, очевидно, было кладбище… И Дима Маланичев, наш художник, хоронил эти косточки под соседним деревом. Однажды в церковь заглянул Рой Дисней, племянник легендарного Уолта Диснея. По слухам, он хотел создать на базе нашей команды московский филиал диснеевской студии».

 

Но Татарский Диснею не продался. Он мечтал создать в Москве собственный Диснейленд — не хуже американского. Он верил в безграничные возможности своих «пилотов». И вдруг… Все знали, что Игорь Ковалев — человек сложный и непредсказуемый. Но до какой степени — это выяснилось внезапно, когда Игорь заявил, что отныне будет делать только собственные, авторские фильмы, причем совсем в иной манере, чем Татарский.

 

«Я вам скажу, чем мы всегда отличались, — пытался впоследствии объяснить свой поступок Ковалев. — Саша по натуре — он скорее продюсер, он — организатор. Я все-таки… Я больше художник».

 

Услышать такое от самого верного, казалось бы, друга… За это можно было и возненавидеть. Но Татарский оставил Ковалева в студии. А сам — вместо свободного творчества — целыми днями обивал пороги всевозможных офисов в поисках денег на кино. И на проекты Ковалева — тоже. Один из них — «Его жена курица» — принес Игорю оглушительную славу. Уже как самостоятельному автору…

В 1991-м, когда рухнул СССР, Игорь Ковалев и целая эскадрилья других «пилотов» улетела в Лос-Анджелес. Из-за безденежья. Из-за отсутствия, как им тогда казалось, хоть каких-либо перспектив. Потому что новое российское государство по сути прекратило финансировать кино.

А. Татарский

 

«А у меня хватило глупости и мужества остаться», — резюмировал много лет спустя Татарский.

 

В Америке Ковалев сделал блестящую карьеру. Сначала его взяли в творческую команду легендарных «Симпсонов». Затем он стал режиссером одного из самых популярных и продолжительных в США анимационных сериалов «Ох, уж эти детки!» — он выходил четырнадцать сезонов! А экспериментальные фильмы бывшего «пилота» собрали множество наград на самых престижных фестивалях. Посмотрев один из них — «Молоко» — Татарский позвонил в Лос-Анджелес: «Игорь, снимаю перед тобой шляпу. По изображению, по технике я ничего подобного не видел. Это апофеоз анимации… Свет, тень, весь объем… Но что там происходит внутри? Я ничего не понял. Мне это совершенно не близко».

Выходит, они и вправду должны были когда-то разойтись. Просто Ковалев почувствовал это первым…

В конце концов Татарский все-таки нашел новую базу для возрождения «Пилота» можно сказать, поистине роскошную, в офисной башне на Карамышевской набережной. Здесь он решил осуществить еще один свой давний замысел — грандиозный сериал «Гора самоцветов» по мотивам лучших сказок народов бывшего Советского Союза. Но вскоре проект пришлось остановить — Россию подкосил дефолт…

Тогда же он начал строить в Подмосковье причудливый терем над крутым обрывом — для своих детей от разных жен, а также для множества четвероногих хвостатых и усатых обитателей. Строители предупреждали: на такой крутизне дома не строят! Послушав их, Татарский превратил обрыв в утес. Камень для этого добывался в самых неожиданных местах — например, на Красной площади.

 

«Однажды он проходил возле ГУМа и увидел кучи вывороченной брусчатки — там шли какие-то ремонтные работы, — рассказывает Григорий Гладков. — Сашка к рабочим подошел и говорит: «А можно эти камешки забрать?» — «Ну, за три бутылки — можно. Если спецтранспорт раздобудешь». — «Какой спецтранспорт?» — «А такой тягач с большой платформой — на них возят танки, трактора… Сюда другие машины не пускают». Где он нашел такой тягач — уму непостижимо. Зато потом гордился как ребенок — у меня даже камни уникальные!»

 

Единственное, на что у Татарского никак не находилось времени — это чтобы хотя бы раз слетать к своим ученикам в Америку.

 

«Мне кажется, он все же очень ревновал к тому, что мы уехали, — таково мнение Евгения Делюсина. — Он не хотел видеть, как мы живем, где мы живем… И не ошибся ли он сам, что не уехал?»

 

И все-таки старые друзья увиделись — в Москве, в июле 2007-го года, на двадцатилетии студии «Пилот». Они выпивали, дурачились, делились планами на будущее, назначали даты новых встреч… В тот вечер никто из них и подумать не мог, что через двое суток Саша ляжет спать и больше никогда не проснется… Кто-то позвонил с этой страшной вестью в Лос-Анджелес, Игорю Ковалеву. Тот не поверил: «Ребята! Скажите Сашке — это неудачный розыгрыш!»

Он ушел в 56 лет. А «Пилот» по-прежнему в полете. Вот уже ровно три десятилетия. За это время «пилоты» разных поколений создали более восьмидесяти фильмов, четырнадцать телепроектов и завоевали пятьдесят наград на международных кинофестивалях. А также вышли на американский рынок — на территорию Уолта Диснея… Так что «сумасбродный» Александр Татарский творил, сражался и мучился не зря.

 

 

Сергей Шачин родился в 1952 году в Риге. В 1975 году окончил факультет журналистики МГУ. Работал в газете "Комсомольская правда", в журнале "Сельская молодежь" и выступал едва ли не во всех популярных советских СМИ, пытаясь пропагандировать через "аполитичные" очерки о "звездах" мирового спорта общечеловеческие ценности. В 1990 году перешел на телевидение, где создал одно из первых в России авторское ток-шоу "Пьедестал". С 2004 года - продюсер и сценарист документального кино. Параллельно с работой в кино писал для журналов "Медведь", PLAYBOY и MAXIM. Двукратный номинант российской Национальной телевизионной премии ТЭФИ, лауреат многих международных кинофестивалей.

21.07.20172360
  • 8
Booking.com
Комментарии
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (6) июнь 2017




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться