литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Игорь Джерри Курас

Камертон

29.06.2022
17.06.20169 526
Автор: Наталья Дзе Категория: Мастерская Татьяны Щербины

Шушувич

Рисунок Олега Ильдюкова

 

После института я была госслужащей. В миграционной службе маленького городка. Сидела в отдельном кабинете.

Дел было мало, посетителей еще меньше, из оргтехники – только телефон.

Почти весь рабочий день я читала книжки. И писала друзьям в Москву и Петербург длинные обстоятельные письма.

В кабинете стояла библиотечная тишина.


Как-то зимой, в обеденный перерыв, ко мне пришла крыса. Через дырку в полу.

Выбежала на середину кабинета и остановилась.

Я взвизгнула, уронила бутерброд и поджала ноги.

Крыса отпрыгнула в сторону и замерла. Большая, темно-серая.

Нюхала воздух и смотрела на меня.

А я – на нее.

На макушке топорщился чуб.

«Это крыс!» – определила я по прическе и осторожно кинула кусочек сыра. Потом хлеба с маслом и веточку укропа.

Хлеб и сыр он сточил в секунды, а укроп унес с собой.

– Нарву цветоов и подарю букет, – пробормотала я, когда он вместе с укропом исчез в дыре. – Той девушке, которую люблю.


Обитать в одном помещении с грызуном не хотелось.

Я сделала большую плотную пробку из бумаги и картона и запихнула в дыру.

Мне виделось, как крыс, уткнувшись головой в преграду, удрученно разведет лапками, мол, черт возьми, закрыто, и повернет обратно.


Наутро весь кабинет был запорошен белым и желтым конфетти.

Крыс разгрыз пробку и разнес ее остатки повсюду. Получилось очень нарядно.

Как будто Новый год.

Еще он украл со стола мой кохиноровский карандаш.

– Новый год только через две недели, – бурчала я воображаемому крысу, подметая кабинет. – А ты уже празднуешь. И подарки сам себе даришь.


Несколько раз я придумывала гуманные способы заткнуть выход, то старым тапком, то тряпками, то опять же – картоном.

Но всякий раз крыс либо выталкивал преграду, либо разгрызал.

– Ладно, – махнула я рукой. – Живи! Вместе веселее.


Я назвала его Шушувич.

– Что за имя такое – Шушувич? – удивлялась Надя из соседнего кабинета. – Пусть уж как бывший белорусский президент зовется – Шушкевич!

– Но я не хочу сидеть в одном кабинете с президентом, – пугалась я. – Бывшим. К тому же Шушкевич – звучит как шепелявая «сушка», Сушкевич-Шушкевич, а Шушувич – от крысиного имени Шуша, только мужского рода. Благороднее.

Надя смотрела на меня как на помешанную и больше не приставала с советами.


Шушувич появлялся не каждый день. У него было свое, только ему известное, расписание.

Он никогда не пугал моих редких посетителей. Выходил, когда я оставалась одна.

Сначала слышалось шуршание, потом мелкие цок-цок коготков по полу, и вот он уже в центре кабинета. Потом – пробежка под шкафом, к двери, под стол, и – мимо меня – к норе. Фших! – и нет его.


Порой он хулиганил по ночам.

Сгрызал карандаши, ручки и ластики.

Оставлял на заявлениях вынужденных переселенцев свои крысиные какашки.

Возможно, так он выражал несогласие с миграционной службой. А может и с политикой государства.

По утрам я сметала со стола стружки, отряхивала заявления и ругалась.

– Это ж строгая отчетность! – трясла я бланками. – Мне голову за каждый оторвут, а ты гадишь на них!

Мне казалось, крыс притаился где-то в дырке, наблюдает и ехидно хихикает.


Однажды он сожрал клеящий карандаш. Увидев остатки на столе, я чуть не зарыдала, тут же позвонила маме и стала уточнять – не умрет ли крыс, не склеятся ли у него внутренности.

Мама посмеялась, мол, для него это суфле или зефир, поэтому нет, не склеится ничего.

Успокоившись, я прочла Шушувичу длинную нотацию, что есть вот так, за здорово живешь мои тюбики с клеем и ручки – редкое паскудство. Потому что канцлерскими принадлежностями меня моя служба не снабжает. Все покупаю сама. Ну, повысили мне в прошлом месяце зарплату с трехсот до шестисот и что? Помада стоит сто, бутылка масла – пятьдесят, клей – двадцать.

– Вот бумага – она казенная! – крикнула я в дыру. – Ее и жри!

Слышал Шушувич меня или нет – не знаю. Но с тех пор он перестал поедать мою чиновничью канцелярию. Так, раскидает, потопчется, и все.

В благодарность я стала подкармливать его остатками обедов.

Как бездомную собаку. Или кота.

За зиму я привыкла к нему, и, когда он не появлялся, даже скучала.


В марте, в празднично-выходные дни пришли рабочие и залили дырку в полу. Бетоном. Наглухо, мощно.

Вернувшись, я поняла, что осталась в кабинете одна.

Без своего приятеля-коллеги.


Через месяц мы с ним случайно встретились на первом этаже, в туалете (четыре «очка», деревянные перегородки и холодный ветер снизу).

Я зашла и увидела чубатую крысу. Не бывает же в одном здании двух крыс с одинаковыми прическами?

Уверена, это был он.

Я тихонько позвала его, мне казалось, он прислушался.

– Это не я заткнула выход, Шушувич. Я бы ни за что...

Но тут в коридоре раздались чьи -то громкие шаги, он сиганул в угол и там исчез.

 

Больше я его не видела.

Как жизнь твоя прошла, Шушувич?

 

Рассказ напечатан в "Этажи" №3 июль 2016

 

Мастерская Татьяны Щербины

 

 

Наталья Дзе. Родилась на Чукотке, в городе Певеке. Закончила там школу, уехала в Москву, жила пять лет в Москве – училась в университете. В Санкт-Петербург перебралась по любви. Выходить замуж. Вышла. С тех пор живу здесь. Семья – муж, сын, собака, черепаха. Работала в рекламе, маркетинге. Последние годы работаю «на себя» – развиваем семейный бизнес в строительной сфере. Писать любила всегда, но всерьез, осознанно, занялась этим в конце 2014 года, после окончания курсов «Мастер Текста» при издательстве «Астрель-Спб». С 2015 года хожу в Литературную Студию под руководством Дмитрия Вересова. Пишу рассказы, эссе.

17.06.20169 526
  • 62
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Михаил Карташев «Сто лимонов» в Доме Моссельпрома
Валерий Бочков Судьба рисовальщика
Коллектив авторов Андрей Новиков: «Но жить в борьбе со здравым смыслом — не сильный кайф»
Андрей Новиков (1974-2014) Лабиринты судьбы
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться