литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Алексей Колесников

Зал ожидания

20.01.2021
25.12.20202 095
Автор: Ирина Прасолова Категория: Проза

Побег

Иллюстрация Зинаиды Серебряковой

 

Лауреат конкурса короткого рассказа «Еще раз о любви» в честь 150-летия Ивана Алексеевича Бунина

 

В больницу не пускали. Передачи принимали прямо у входа, через проём в стеклянной двери. Медсестра толстыми пальцами прощупывала пакеты, лихо скручивала ручки узлами и сваливала мешки в кучу на каталку.

«Прям как шеи гусям сворачивает», — с неприязнью подумала Таня.

— А когда передадут? — робко спросили из очереди.

— Завтра, — отрубила сестра. — А может, и позже. Как получится.

— Но мне нужно сегодня, — растерялась Таня. — Там подгузники, витамины, врач сказал…

— Вас тут много, а я одна. Вот с ним договаривайтесь, может, и отнесёт, — сестра кивнула на санитара в мятом халате.

Тот подскочил, осклабился:

— Сделаем, у вас какая палата? Если срочно, триста рублей. Доставим в лучшем виде.

За спиной вздыхали, очередь с сумками изнывала. Таня послушно полезла за кошельком.

 

На улице она стянула с лица маску и закашлялась. За крыльцом курили двое в белых халатах. Посмотрела наверх: у окна второго этажа стоял её бывший муж, Олег. Не шибко изменился, разве что похудел ещё сильнее. Он всегда был таким: ни роста, ни стати, тощий, как пацан. Бритый наголо, до синевы, теперь уже лысый. С годами по лицу расползлись морщины, но возраста почти не прибавили. Вечный новобранец. Заспиртованный.

Таня привстала на цыпочки, помахала. Никакой реакции. Застыл и таращится — не то в небо, не то на себя любимого в стекле.

— Странно: психбольница, а решёток на окнах нет, — подумала она вслух.

— А зачем решётки? Город у нас тихий. И психи тихие, — парень гоготнул, выпустил дым. — Лечат, кормят. Куда им бежать?

— Раньше были решётки, — отозвался второй. — Давно сняли. Пожарные запретили: сказали, не положено, вдруг что. Оно и лучше, окна мыть удобнее.

— Когда их тут мыли-то, скажешь тоже, — сплюнул первый.

Во дворе психушки отцветали розы. Тянули стебли к бледному осеннему небу, качали растрепанными бутонами. Таня спряталась носом в жёлтый цветок и тут же отпрянула: в бутоне загудело. Пчела взвилась и рванула к солнцу сквозь паутину волос, вжикнула над ухом.

Таня охнула, схватилась за голову. Сумка глухо брякнула об асфальт.

Через секунду всё было кончено. Она тупо смотрела под ноги. Пчела лежала у каблука, дёргала прозрачными крыльями. Раздавить, чтоб не мучилась?

Ей вдруг стало жаль до слёз, всё и всех: мужа, застывшего в тёмной раме, погибшую пчелу, тонкие лепестки в куче ржавых листьев. Таня зло встряхнула рыжими кудрями, будто в них запуталась ещё дюжина встревоженных пчёл. Перешагнула и быстро зашагала к воротам.

 

Дома Таня откупорила бутылку вина: тот редкий случай, когда на трезвую голову не переварить.

Что ж, к этому всё шло, сказала она себе. Пьянство, развод. Потеря работы, квартиры, теперь вот психушка — допился до чертей.

Врач, который звонил ей утром, белую горячку не подтвердил, но и не отрицал.

— Не совсем так, то есть дело не только в алкоголизме, — психиатр говорил тихо, вкрадчиво, как с пациенткой. — У вашего мужа, простите, бывшего мужа, шизофрения, и мы не вполне понимаем… Галлюцинации, бред, тут может быть разная этимология, наследственность… Говоря простыми словами, голова — предмет тёмный, но всё лечится, вы не переживайте.

Таня не переживала. Она злилась и хотела спросить, но язык не поворачивался. Почему позвонили ей? Больше некому?

Как оказалось, некому. Из родных и близких Олег вспомнил только бывшую жену, просил найти. Удружил, нечего сказать.

Врач ещё раз извинился, попросил привезти памперсы, одноразовые простыни, салфетки. В больнице ковидный режим, всё сложно, но передачу можно. Нет, он ходячий, но больные не всегда адекватны, иногда требуется особый уход, гигиена…

— Я привезу, — сухо перебила Таня. — Пожалуйста, давайте без этих подробностей. Адрес больницы, сколько, во сколько?

Больница была на другом конце города, и ей пришлось отменить планы, но она приехала. А кто бы не приехал?

Всё было понятно ещё пять лет назад, когда Олег слетел с последней работы и втихаря от жены таскал в ломбард свои вещи: цепочку, часы, планшет. Тогда она ещё билась за него, возила по врачам между запоями, пыталась кодировать.

Потом их развели, и Олег подписал договор о продаже квартиры. Риелтор брезгливо отводила взгляд от его голой головы — бугристой, уродливой, в кривых отметинах бритвы. На Таню смотрела понимающе, с хитринкой, будто они сообщницы. Олега отвезли в коммуналку, Таня переехала в двушку. Слава богу, адреса бывшей жены он не знал, и спросить было не у кого: она перебралась из пригорода в центр, подальше от общих знакомых.

Хорошо, хоть квартиру удалось разделить — бывший муж безропотно подписал документы, не сказав ни слова. Олег любил её и подписал бы всё что угодно, даже трезвый. Ему было всё равно, где и как жить, лишь бы пить каждый день и видеть Таню, хотя бы изредка. Он верил, что всё наладится: пить он будет меньше, а Таню видеть чаще. Она уже не верила.

Таня подтянула к шее клетчатый плед, глотнула ещё вина. Внутри разлилось спасительное тепло. Когда уже включат эти чёртовы батареи? Как там сейчас, в больнице? Представила тощее тело под казенным одеялом, поёжилась.

Ну да, любил. И жалел. Было и хорошее. Но себя он жалел больше, иначе не скатился бы так после кризиса. Первое время и Таня жалела: шутка ли, потерять бизнес, который строил полжизни, складывал по кирпичику. Долго терпела, тянула — в школе на две ставки, вечером ученики, дипломы на заказ. Потом устала, бросила всё разом: мужа, школу, учеников. Переехала. Остались только заказы, и ей одной хватало вполне.

Хватит жалеть. В конце концов, это он испортил ей жизнь, если бы не муж, она могла бы… О том, что она могла, думать не хотелось. Ребёнок. Карьера. Личная жизнь. Всего этого нет и уже не будет, нечего и думать. Из всего, о чём мечталось, сбылась только квартира. Все поезда ушли.

 

Таня вздрогнула от звонка, проснулась. Будильник, что ли? Взглянула на телефон: три часа ночи. Наревелась вчера, вырубилась перед телевизором. Доктор Хаус задумчиво кидал мячик в стену, угадывая диагноз. И тут больница, ну не дурдом ли.

В дверь позвонили. Она дёрнула рукой, зацепила поднос. Бокал грохнул на пол, отозвался стеклянным эхом.

Прокралась к двери, стараясь не наступать на осколки. Щурясь в глазок, прислушалась.

— Кто там?.. Кто?

«Конь Барто в кожаном пальто», — пропел в голове голос мужа. Бывшего мужа. Он шутил глупо, как ребёнок. Когда-то ей казалось, что это смешно.

На площадке не было ни души.

Таня решительно распахнула дверь, огляделась. Ну, так и есть: никого. Сонная тетеря, пить надо меньше. Закрыла дверь, пошла на кухню за шваброй — убрать стекло, хотя бы в угол замести, пока не поранилась. Не включать же пылесос в три ночи.

В комнате был Олег. В серой больничной пижаме со штампом на ноге, босой. Сидел на краешке кресла и улыбался.

— Ты… Как ты сюда попал, чёрт возьми? — Таня отступила, глубже запахнула халат.

— Ты же сама меня впустила, Тань. — Олег засмеялся. — Дверь открыта. Да не бойся ты, я скоро уйду. Посмотрю на тебя и пойду. Я на минутку, погреться зашёл.

— Ты что, сбежал? Босиком? Там конец сентября, на минутку. Зима близко.

Он болен, болен, он бежал из психушки. Таня понимала, что говорит не то, и надо что-то делать — звонить в больницу, в скорую, но так и врастала в пол, боясь шагнуть.

— Вроде того, сбежал, — весело сказал Олег. — Не бойся, я не буйный. Я скучал по тебе, очень.

Таня протёрла мокрые глаза. Снится он ей, что ли?

— Тише, Танечка, не плачь, — пропел он весело. — Помнишь, Тюша?

Ещё бы она не помнила. Олег пел этот дурацкий стишок каждый раз, когда она плакала. Звал её Тюшей — утешительно-ласкательно, как он говорил. Странно, но раньше это и впрямь утешало. Потом поводов для слёз стало больше, а от его инфантильных песенок хотелось убиться об стену.

— Всё хорошо будет, Танюша. Прости меня. Рад был тебя повидать, — Олег поднялся и пошёл мимо неё к двери.

Она отшатнулась, нашла-таки пяткой стекло и ойкнула, схватившись за ногу. Дверь в прихожей чуть слышно щёлкнула. Ушёл.

Чертыхаясь, прохромала к дивану, нашла телефон. Пальцы дрожали. 8, 8, 0, 0, 8… «Ваш звонок очень важен для нас», ну конечно, так сильно важен, что все операторы заняты! Спят, сволочи, пока у них тут психи разгуливают в пижамах. Босиком по лужам, в сентябре. Куда вот он теперь, кто его пустит?

8, 8, 0, 0… Бесполезно. Придется ждать до утра. Надо было оставить его всё-таки, остановить, уложить. Чего она испугалась? Муж не выглядел психом — он был спокойным, весёлым и трезвым как никогда. Таня кое-как замотала ногу, легла и зарылась лицом в пушистый плед.

К семи утра справочная не проснулась. Механические голоса грозили пандемией, настоятельно рекомендовали не выходить из дома и оставаться на линии. Пришлось собираться. Ехать до больницы не меньше часа, но до этого дурдома было проще доехать, чем дозвониться.

Автобус катился медленно, засыпая в пробках вместе с пассажирами. Посчитал колесами лежачих полицейских, вздрогнул и заглох перед железнодорожным переездом. Таня надвинула маску до самых ресниц, сомкнула набрякшие веки.

— Эдак мы до вечера не приедем, — заворчал мужской голос за её спиной. — Вечно тут аварии, пьяные гоняют, а мы в пробке стоять должны.

Наконец, автобус всхрапнул и поехал. Таня закопошилась, полезла в сумку: в глубине мелкой дрожью звонил мобильник.

— Татьяна Александровна? Доброе утро, врач Портнов, мы с вами говорили вчера. Извините, ночью не хотели вас беспокоить. Вчера ваш муж, то есть, простите, бывший муж…

— Я знаю, он сбежал, — перебила Таня. — Он был у меня, я до утра звонила, но до вас как до Смольного. Вы нашли его?

— Да, он покинул больницу, это и наша вина тоже, идёт проверка… Вчера ваш муж скончался, соболезную.

Таня молчала в трубку, судорожно сглатывая.

— Вы меня слышите, Татьяна Александровна? Я позвоню вам позже, надо решить… Ещё раз, примите соболезнования.

— Да, да, я слышу, — глухо отозвала Таня. — Погодите, не вешайте… Когда это случилось?

— После отбоя разбил стекло. Вероятно, он был в бреду, вылез в окно, мы искали. Понимаете, человек не в себе… Дошёл до станции, темно, поезд шёл, и машинист не успел… Насмерть. В 23.50. Последний поезд.

 

Ирина Прасолова — журналист, писатель, многодетная мама. Живет в Санкт-Петербурге. Выпускница литературных курсов "Мастер текста".

25.12.20202 095
  • 9
Комментарии
  1. Геннадий 25.12.2020 в 16:34
    • 0
    Будь проклята эта Таня! И моя бывшая жена Таня тоже пусть будет проклята!
  2. Екатерина 26.12.2020 в 14:09
    • 1
    Мне нравится
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Таня Лоскутова

Лублу

Ирина Терра

Александр Кушнер: «Я всю жизнь хотел быть как все»

Ирина Терра

Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Наталия Гулейкова-Сильвестри

Мир Тонино Гуэрры — это любовь

Наталия Ковалёва

Человек-праздник, человек-миф, мальчик с дудочкой...

Ирэна Орлова

"В квартиру пробрался вор и украл большой желтый чемодан с рукописями".

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Екатерина Барбаняга

Павел Басинский: «Я ездил на место гибели Лизы Дьяконовой и знаю, что там

Павел Матвеев

Хроника агонии

Анатолий Кузнецов

Леди Гамильтон

Елена Кушнерова

Этери Анджапаридзе: «Я ещё не могла выговорить фамилию Нейгауз, но уже

Иван Бунин

Три рубля

Игорь Джерри Курас

Поступь

Светлана Волкова

Савушка и Валентина

Павел Матвеев

Поручик, газетчик, публицист

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 700.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №1 (21) март 2021




Гари Лайт Кроме кошек, глинтвейна, камина
Мария Малиновская Время собственное
Елена Фомина Николай Луганский: «Ощущение родины у каждого свое»
Ирина Терра От главного редактора. К выпуску журнала "Этажи" №1 (21) март 2021
Коллектив авторов Роман Арбитман — создатель справедливого мира
Александр Кушнер Вспоминая Италию
Константин Зарубин День рожденья муми-мамы
Марина Владимова Я помню своего отца Георгия Владимова
Павел Матвеев Против течения
Георгий Владимов Все мы достойны большего
Сергей Штильман Нас разберут на анекдоты
Игорь Джерри Курас Необычайный опыт путешествия в себя и вовне. Интервью с Геннадием Кацовым
Нина Дунаева Взглянуть на «Заповедник» с любовью
Анна Карнаух Нездешняя
Ольга Аминова Валерий Бочков: «Наша литература превратилась в гладиаторскую арену»
Елена Полещенкова Весёлое утро
Юлия Стоногина Вкусные укиё-э. Японская кухня как машина времени
Алексей Колесников Зал ожидания
Этажи Лауреаты премии журнала «Этажи» за 2020 год
Ирина Терра Парк Кузьминки ждет своего часа
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться