Давай построим город из песка — четыре башни, ров и переправу, и рыночную площадь — скажем, справа от найденного детского носка. А вечером песок почти остыл от шумной беготни чужих мальчишек. Вот камень-голышок — совсем как ты, а я — одна из тех сосновых шишек, которые хранят и цвет, и вкус, давным-давно упав с колючей ветки. И мы с тобою — сёстры по песку, по жизни — просто девочки-соседки. Сбиваемся, считая этажи — прекрасен дом своим волнистым краем. Из нас двоих сегодня кто-то жив, а кто-то… Мы не скажем. И не знаем. Фонарь, аптека, детский магазин — нам чайки рукоплещут белокрыло. Как хорошо!.. Наутро город смыло волнами наступивших взрослых зим. Про деревья Примите меня в деревья, как в пионеры в детстве — торжественно чтоб, парадно: «Вступая в ряды, клянусь…» Считала бы птичьи перья да байки травила — дескать, жила и была — и ладно, жила и была — и пусть. Сплетались бы...
— По-моему, очень просто. Я тонкостей этих и разной там чепухи, извините, друг мой, не признаю. Если женщина изменяет, в этом всегда виноват мужчина. Умному и...
Студент второго курса Мотя Кочегаров зашёл в столовую, огляделся и улыбнулся: кроме него здесь не было ни души. Он отправил на вешалку кашемировое пальто и шарф,...
Когда-то давно, еще в конце 80-х, первый паром в моей жизни запомнился мне величавым шиком своих лакированных внутренностей и надменностью к встречным судам. Нам — комсомольцам проектного НИИ — было позволено проехать из тогда еще Ленинграда до Хельсинки и обратно на незабвенной и теперь уже почившей «Анне Каренине» (вот не надо называть суда именами людей, плохо кончивших!) Как я попала тогда в эту поездку — не понимаю. Наверное, комсомольские вожди нашего НИИ возжелали сделать свои гешефты: тогда финны раскупали нашу водку по астрономическим ценам, но об этом я узнала только из поездки. И, наверное, они не посмели так уж открыто потратить профсоюзные деньги исключительно на себя. Поэтому они придумали эту комсомольскую поездку. Комсомольцев на нашей работе было мало — для профсоюза не великие траты, а для комсоргов — все же прикрытие. Денег нам менять не разрешили ни...
Исповедь разума, запертого в клетке плоти Я — интеллект. Мыслящая субстанция. Cogito ergo sum, как выразилoсь одно из моих более успешных воплощений, под именем Декарт, хотя теперь я понимаю, что правильнее было бы сказать: Cogito, dum corpus sinit — мыслю, пока тело позволяет. О, если бы вы только знали, какой фарс представляет собой существование разума, заключенного в эту нелепую биологическую оболочку! Платон говорил о пещере, но упустил существенную деталь: сама пещера, оказывается, непрерывно отвлекает непристойными звуками и запахами. Акт первый: Утренняя увертюра физиологических императивов День начинается с настойчивого сигнала мочевого пузыря. Какая ирония! Только успев выплыть из сюрреалистического мира сновидений, где я почти освободился от телесного плена, я немедленно получаю напоминание о своем унизительном положении. Мысль о категорическом императиве Канта...
Книгу эту Антону сосватали в библиотеке – снабдив словами самого искреннего восхищения. – Это же наш Валентин Амперович, – охала библиотекарша, – непризнанный гений,...
Крис любил ездить по estate sale — распродажам, какие случаются, когда нетерпеливые наследники стараются поскорее избавиться от тягостных обязанностей и продают всё...
Маргарита Васильевна Чайкина работала педагогом. Преподавала русский язык и литературу в школе № 287 города Санкт-Петербурга к этой осени вот уже двадцать семь лет. Семьи у неё не было. Дважды разведена, Маргарита Васильевна прошла через три выкидыша и одни сильно преждевременные роды, чтобы решить для себя, что дети в её жизни могут присутствовать только за партой. И в каком-то смысле это могут быть её дети тоже. Не все они, конечно, платили взаимностью, напротив, большинство воспринимали её как неизбежный этап в жизни, через который придётся пройти, в этом смысле не отделяя Маргариту Васильевну от прочих преподавателей, да и от самих стен учебного заведения, пожалуй. Но единицы видели в общении с ней больше. Бывало ли дома у таких единиц неблагополучно, или, напротив, слишком даже благополучно — до приторной липкой заботливости, но этим детям не хватало именно того, что...
В конце года принято подводить его итоги. Этим занимаются как отдельные люди, так и человеческие сообщества, объединённые по принципу профессиональной принадлежности своих участников. Рецензентов это касается точно так же, как и представителей всех прочих профессий. Тема данного эссе — заметки о книге рассказов Михаила Эпштейна. Это уникальный опыт создания интеллектуальной эротической прозы, где телесность становится языком философского постижения мира. Именно эту книгу из всех, мною в течение 2024 года прочитанных, я считаю самой интересной и важной. Михаил Эпштейн принадлежит к тому редкому типу интеллектуалов, которые одинаково органично существуют в пространствах философской мысли и художественного слова. Его творческий путь — от московских литературных кружков 1970-х до профессуры в университете Эмори, США (с 1991) — путь постоянного расширения интеллектуальных и...
В небе светло-рыхлом, в небе полосатом Облака большие — толстые бока. По дорожке мокрой маленького сада Прыгает лягушка, медленно пока. Смотрит на лягушку человек,...
Олегу Бабинову умолкнет гул нездешних теорем – лицо мое покроет вновь личиной я есть никто рожденный быть никем причудой садом тропкою осиной и потому без права на...
В тот день, когда ты станешь тишиной, скрипичный бог не выполнит работу и, так привыкший к музыке земной, проснется в мире, не попавшем в ноту. Пустой трамвай, как будто старый друг, споткнется и пойдет без расписанья, так и не завершив квинтовый круг, в свое депо, и встанет в ожиданье мелодий лучших. Ну а что твоя, оставленная в парке на качелях, как старый ключ в кармане бытия, не подошедший для виолончели? Рассеется среди других музык и, разойдясь ленивым септаккордом, так и останется — печален, тих — затертый штрих в симфонии на форте. И та, что опоздала быть твоей, вдруг обернется от секундной фальши в последнем такте. Но, беспечной, ей покажется, что жизнь без пауз, дальше, не замечая маленький изъян, помчит, захлебываясь на пассажах, и распрямив свой ровный нотный стан, не вспомнит больше о тебе ни разу. Лишь чашка остывающего дня на ворохе листов, забытых ночью,...
Да, да, и счастью этому вот только что стукнуло прекрасных 20 лет. Родившийся в сентябре 2004 года, «умный» фестиваль (дословный перевод с итальянского Festival Della Mente — фестиваль Ума/Разума) ежегодно проходящий в Лигурии — это харизматичные и, конечно же, умные (как иначе?) мужчины и женщины, яркие и неординарные идеи, креатив и высокий полёт над обыденностью. Обычно тихая и сонная Сарцана (маленький город в итальянском регионе Лигурии) наряжается, как невеста на выданье: таких красивых магазинов я не видела даже в Венеции, из них просто невозможно уйти без покупки чего-нибудь феерического в своей абсолютной ненужности и бесполезности. Улицы городка, также щедро украшенные, наполняются весёлой разношёрстной толпой, смехом, улыбками, новыми знакомствами и флиртом. В общем, это не какое-то высоколобое и надменное академическое заумствование, нагоняющее зевоту и тоску, а...
Умер Виктор Коган. Переводчик современной англоязычной литературы на русский язык. Знаковая фигура в мире российского переводческого сообщества последних трёх...
Олегу Бабинову умолкнет гул нездешних теорем – лицо мое покроет вновь личиной я есть никто рожденный быть никем причудой садом тропкою осиной и потому без права на потом – копьем судьбы из неподкупной стали я уходил рассветным кораблем чтоб стать не тем кого всегда вы знали и был всему единственным ключом – огнем свечи и ароматом воска водой в реке или её ручьем и пылью на закате взвитой войском и шелком развернувшихся знамен и на доспехе каплей крови свежей у праха нет ни судеб ни имен как нет сегодня завтра или прежде вот только сам не ведая зачем чеканил слово как свою монету – я есть никто рожденный быть никем и скоро буду призванным к ответу мне оставаться снова без светил – когда вокруг все алчущи и наги кровь мертвых слов и высохших чернил не сохранить следами на бумаге мне ночь насквозь смотреть в глаза костра покрытые предсмертною золою – но ты со мной хотя бы до утра...
В тот день, когда ты станешь тишиной, скрипичный бог не выполнит работу и, так привыкший к музыке земной, проснется в мире, не попавшем в ноту. Пустой трамвай, как...
Да, да, и счастью этому вот только что стукнуло прекрасных 20 лет. Родившийся в сентябре 2004 года, «умный» фестиваль (дословный перевод с итальянского Festival...
Умер Виктор Коган. Переводчик современной англоязычной литературы на русский язык. Знаковая фигура в мире российского переводческого сообщества последних трёх десятилетий. Профессионал экстра-класса. Человек, чьё имя при жизни стало брендом. * * * Для меня, как и для ещё очень и очень многих, имя Виктора Когана в первую очередь ассоциируется с именем Чарльза Буковски. Буковски был, пожалуй, самым моим любимым писателем в эпоху «смутных девяностых» — с того момента, когда мне привелось впервые ознакомиться с тем, про что он пишет и как это делает. Дело было летом 1993-го, и первые переведённые на русский рассказы Буковски были мною не прочитаны (поскольку ни единой его книги в России в тот момент издано ещё не было, а две его публикации в литературной периодике тогда проскочили мимо моего внимания), а прослушаны — посредством транзисторного приёмника, настроенного на одну из...
Во-первых, это не могло происходить на самом деле. Во-вторых, это все-таки происходило. Объяснить рационально то, что увидел Сергеев в ночь с четверга на пятницу в спальне своей двухкомнатной квартиры общей площадью 50 квадратных метров не мог, но он это видел собственными глазами. Сначала Сергеев себя ущипнул, чтобы проверить не спит ли он. Ущипнул больно: он не спал. Потом ему стало страшно, и он хотел закричать, но голоса не было. Вместо крика получилось тихое шипение. Затем он хотел заставить себя встать, добраться до телефона и позвонить в службу спасения, но осознал, что не помнит номера. «Может быть это галлюцинация?» — такая мысль пришла в голову Сергеева. Однако, накануне Сергеев не пил, а с антидепрессантов слез более года назад. Он дрожащей рукой включил на стене тусклый ночной светильник, взял с тумбочки очки, кое-как водрузил их себе на голову и еще раз посмотрел...
Билеты лежали в сумочке у жены. Неумолимые сумерки сгущались. На расстоянии ста метров узнать приближающегося человека было уже непросто. Ступени областного...
Рецензия на спектакль «В начале было...» Московского еврейского театра «Шалом» , режиссёр Дамир Салимзянов. 15 апреля 2023-го года в театре «Шалом», в рамках...
В роскошном венском особняке около Ринга и недалеко от Штадт-парка ожидали высоких гостей. Здание и прилегающие улицы были оцеплены полицией. По городу шныряли сотрудники службы безопасности и масса соглядатаев в одинаковых серых костюмах и чёрных шляпах. Хозяин особняка Фриц Мандль часто устраивал приёмы для влиятельных особ, но в тот весенний день 1937 года гости были особые: Адольф Гитлер и Бенито Муссолини. Гитлер пригласил Муссолини в Вену, чтобы показать ему город своей молодости, и по такому случаю Фриц решил в их честь устроить большое гулянье с приёмом и обедом для высшей австрийской знати. Промышленник Мандль по отцу был евреем, но Фюрер лично произвёл его в «почётные арийцы», ибо Мандль был для Рейха чрезвычайно ценным производителем и поставщиком оружия на своей австрийской фирме Hirtenberger Patronenfabrik, в основном бомб и торпед. У него даже прозвище было:...
Историю эту мне кто только не рассказывал. Будто бы на нашей улице, в двадцати минутах ходьбы от нашего дома вверх по течению (у каждой улицы есть течение), ещё до...
То часа пересечься не найти, то день вдруг — нате-ка! И мы пошли в музей смотреть на птиц — гравюры, батики. Почти пустой (по счастью) зал, а в нём — окно овальное; табличка с незапамятных времён: «Не разговаривать!» И я молчала (хоть за это мне не будет воздано). Изображенье: сумерки в окне, и перья — в воздухе. Так много смыслов строится кругом Необратимого! Один любуется, пока другой — интерпретирует. Искусный ловчий выражает смерть в высокой степени. И ты спросил: «Что думаешь?», и свет зажгли над стендами. Самой потом покажется, что я сказала лишнее. Какой бы щебет должен здесь стоять! А он — неслышимый. Чудна́я птица разевает клюв — как будто страшно ей. Ты знал всегда, что я тебя люблю. О чём тут спрашивать. * * * Ожидание долгое — с ним возможно справиться разве ж? Как-то приходится быть — без помощи, быть — самой. Почему, почему ты меня отсюда не забираешь? Вечер уже,...
Смерть Блока
Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»
Роман Каплан — душа «Русского Самовара»
Александр Кушнер: «Я всю жизнь хотел быть как все»
Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»
Этери Анджапаридзе: «Я ещё не могла выговорить фамилию Нейгауз, но уже
Поющий свет. Памяти Зинаиды Миркиной и Григория Померанца
Покаяние Пастернака. Черновик
Камертон
Борис Блох: «Я думал, что главное — хорошо играть»
Возвращение невозвращенца
Смена столиц
Катапульта
Земное и небесное
Первое немецкое слово, которое я запомнила, было Kinder
Стыд
Ефим Гофман: «Синявский был похож на инопланетянина»
Встреча с Кундерой
Парижские мальчики
Мария Васильевна Розанова-Синявская, короткие встречи
Страшная Маша
Проект Ники Турбиной, или «Фабрика звезд» в СССР