литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Алексей Колесников

Зал ожидания

20.01.2021
14.10.201622 955
Автор: Ирина Терра Категория: интервью

Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»

Наум Моисеевич в бостонском центре реабилитации для пожилых людей

С Наумом Моисеевичем (НМ) я встретилась в бостонском центре реабилитации для пожилых людей (штат Массачусетс). В этот центр переводят людей после операций, многие задерживаются тут надолго. Так вышло и с НМ, которому последнее время нужна была постоянная медицинская помощь и уход, проблемы со здоровьем (он практически ослеп и не мог самостоятельно передвигаться) не оставили другого выбора. До этого он жил со своей женой Любой в небольшой квартире в Бостоне. К моменту нашей с ним встречи, а было это в январе 2014 года, произошло печальное событие — от рака умерла Люба. Несмотря на это, НМ согласился со мной встретиться и побеседовать. Через две недели после похорон жены за НМ приехала дочь от первого брака Елена и увезла его в Северную Каролину, где он и живет по сей день.

Наша беседа получилась довольно короткой, НМ плохо себя чувствовал и тяжело переживал уход самого близкого и любимого человека.

 

— Наум Моисеевич, как вам здесь живется?

 

— Ну… Вроде ничего, но с другой стороны все таки это не совсем настоящая жизнь. Настоящая жизнь моя была в Москве. Сейчас у меня потери, в том числе и здоровья, мне уже почти девяносто — возраст не праздничный.

 

— Вы скоро переедете к своей дочке Лене в Северную Каролину. Вам хочется уезжать?

 

— Ну, а что делать? Я же старый совсем, ничего не вижу. Я люблю Лену, мне с ней будет хорошо, ну, а со сложностями я справлюсь, не первый раз.

 

— Я вижу у вас на подоконнике лежат книги. Вам кто-то читает?

 

— Да, вот Маша приходит и читает, я же не могу без литературы, совсем не могу.

 

— Вас навещают друзья, среди них есть литераторы?

 

— Да, навещают, но литераторов настоящих среди них нет — они все в Москве: Сарнов, например; был Рассадин, но умер. Всех не перечислишь… Просто, если бы я оказался в Москве, то я был бы в дружественной компании, понимаете, в компании единомышленников.

 

— Вы бы могли дружить с людьми, чья поэзия вам не близка?

 

— Нет, с такими людьми дружить не получается. Ведь нельзя быть искренним с таким человеком. О чем же говорить с ним? Как обсуждать литературу? И не интересно даже.

 

— Когда вы жили в Москве, вас часто печатали в журнале "Новый мир". Главным редактором тогда был Твардовский. Вы хорошо его знали?

 

— С журналом "Новый мир" я был связан еще до дружбы с Твардовским. Я приходил туда, там работали мои друзья. В "Новом мире" печатали мои стихи и статьи. А потом туда пришел Твардовский, которого я чтил и чту. Он был довольно жёсток, но содержателен, поэтому с ним можно было разговаривать.

 

— Говорят, при Твардовском (несмотря на всю его либеральность) в журнал не брали современную, модернистскую поэзию. Твардовский ее не любил.

 

— Я ее тоже не люблю. Всегда против этого выступал и выступаю. Форма стихов — материя интимная. Попытка на ней настаивать и делать из нее нечто принципиальное — неправильна. Нельзя форму отрывать от самого стиха. Стихи даются уже в форме и нужно эту форму уловить и передать. В этом суть стихов. А не наоборот, подстраивать стих под форму. Это уже больше похоже на упражнения. Стихи пишутся, чтобы было непосредственное причастие к высоте. Это нужно почувствовать и передать, а не делать из формы принцип.

Об этом я много писал в статье "В защиту банальных истин", которая была напечатана в "Новом мире". Почитайте.

 

— Да, я читала. Вы там как раз размышляете о взаимосвязи формы и содержания поэзии. Можно ли сделать некий вывод из этой статьи — в чем суть поэзии?

 

— В поэзии должно быть ощущение одновременно сиюминутное и вечное. Это не просто дневниковая запись, чтобы пожаловаться, что, например, она меня не любит. Поэзия нечто большее и обобщеннее. Она выражает внутренний мир человека, его связь с Богом. Нужно чувствовать себя и Бога, вот тогда получаются хорошие стихи. Такое редко бывает, но бывает.

 

— Чьи стихи из ваших современников были вам наиболее близки?

 

— Во-первых, стихи Твардовского. Был еще хороший поэт — Евгений Винокуров.

Я не люблю такие вопросы…

В свое время я открыл Олега Чухонцева. Когда мне впервые принесли его стихи, я понял - это настоящий поэт. Потому что он не просто хотел писать стихи, а писал то, чем он жил, и это отражалось в стихах. Он очень хороший поэт...

 

— Давайте поговорим о ваших московских годах. Вас отправили в ссылку в 1947 году по статье "социально-опасный элемент". Вы повсеместно читали стихи, которые точно не могли понравиться властям. Вы предполагали, что вас могут посадить?

 

— Я просто писал стихи, и мне нравилось читать, что я написал. Мне необходимо было, чтобы меня слушали. Конечно, я предполагал, что меня могут посадить, но вы же знаете, как все люди всегда думают — может случиться, а может — нет. Я тоже думал, что не посадят, а взяли и посадили.

 

— В своих воспоминаниях вы пишете, что ссылка во многом на вас повлияла. В чем именно?

 

— В ссылке я жил в деревне, а это вообще очень много значит. Причем жил я там не в положении столичного корреспондента, а в положении обычного деревенского жителя. Я полюбил людей, которые  меня окружали. Ссылка меня во многом обогатила. Я же был революционным романтиком, а в ссылке увидел жизнь обычных людей, со всеми их тяготами и простой жизнью. После ссылки я стал другим человеком, поменял политические взгляды, стал по-другому смотреть на многие вещи.

 

— Как лично вы почувствовали перемены в политической жизни после смерти Сталина?

 

— У меня появились возможности на что-то претендовать в литературе. При Сталине я даже думать об этом не мог. Конечно, все равно было давление на литературу, но не полная подмена всего сущего, как при Сталине! Мои стихи стали печатать в журналах, а до этого они ходили только в списках в самиздате — их переписывали от руки и перепечатывали простые люди.

 

— Вы уехали в эмиграцию в 73-м и только в 89-м смогли вернуться в Москву для выступления на поэтическом вечере. Это было радостное возвращение?

 

— Конечно!

 

— Помните ваши первые ощущения? Москва изменилась?

 

— Москва не очень изменилась. Когда мы ехали по улице Горького, там висел плакат: "Наша цель — коммунизм". Это меня поразило.

 

— Какие еще впечатления? Расскажите поподробнее.

 

— Что значит поподробнее?! Я люблю этот город! Это — мой город! И раз я там был, так я был доволен. Что бы там ни было — это мой город!

 

— Я читала, вас тепло встретила московская публика — зал встал и стоя аплодировал.

 

— Да.

 

— У вас есть любимые стихи, которые, возможно, вы читаете чаще других?

 

— Я не могу, не надо всего этого! Что значит любимые стихи!? Исследовать меня не надо!.. Я читаю то, что хочу, и в разные моменты мне хочется читать разное. И то, что люди просят, я читаю.

Я вдруг забыл, как вас зовут?

 

— Ирина

 

— А, да, Ирочка. Когда у вас будут ко мне вопросы, вы приходите.

 

— Спасибо большое. А сейчас мы уже закончим?

 

— Ну, мне кажется, мы уже обо всем поговорили. Я не люблю, когда придумывают вопросы и придумывают мысли. Всего вам доброго, Ирочка.

 

Наум Моисеевич протянул вперед руку в поисках моей руки. Я ответила на рукопожатие, НМ поцеловал мне руку и уже совершенно без раздражения, а наоборот с добрыми чувствами похлопал меня по этой же руке:

 

— Вы приходите, обязательно приходите.

 

— Спасибо, Наум Моисеевич, я приду.

 


Я позвала Машу, которая сидела в коридоре и ждала завершения нашей беседы.

 

— Ну как? Что-то вы быстро закончили, — спросила она.

 

— Мне кажется, Наум Моисеевич устал. Он часто раздражался.

 

— У него сегодня плохое настроение, похоже на депрессию.

 

НМ захотел прилечь и отдохнуть. Во время интервью он сидел на стуле в четырех шагах от кровати. Обычно его перевозили на кресле-каталке, и потом уже пересаживали на стул или на кровать. Но вызывать медсестру с креслом ради четырех шагов Маша не стала.

 

— Ира, помогите мне, пожалуйста, подтяните стул к кровати.

 

Я стала подтягивать стул вместе с НМ, ножки пронзительно заскрипели по линолеуму. И тут в палату заглянула медсестра. Я думала, сейчас нас будут ругать за несоблюдение мер безопасности пациента или за порчу напольного покрытия (или еще за что-то), и внутренне вся сжалась, отчего даже покраснела. Но медсестра не совсем одобрительно на нас посмотрела (в ином случае она улыбнулась бы) и ушла.

НМ ухватился за прикроватные поручни и довольно прытко подтянулся на кровать. Он лег на бок калачиком, подложил руку под голову и закрыл глаза.

 

— Наум, что ты хочешь? Хочешь фруктов? Ира тебе принесла.

 

— Нет, не хочу. Почитай мне, я просто хочу лежать и слушать.

 

Маша взяла с подоконника Лескова и стала читать.

 

Автор выражает признательность Саше Яблонскому, Маше Пукшанской и Жене Крейн за предоставленную возможность встретиться и пообщаться с Н. М. Коржавиным

 

Беседовала Ирина Терра, специально для журнала "Этажи"

Интервью — январь 2014 года, Бостон.

Записано — июнь 2015 года, Москва.

 

Ирина Терра — журналист, интервьюер. Живет в Москве. Интервью публиковались в «Московском Комсомольце», «Литературной России», журнале «Дети Ра», «Новый мир» и др. Лауреат еженедельника «Литературная Россия» за 2014 год в номинации – за свежий нетривиальный подход к интервью. Лауреат Волошинского конкурса 2015 в номинации "кинопоэзия", шорт-лист в номинации "журналистика".

14.10.201622 955
  • 23
Комментарии
  1. Ирина Мотобрывц,ва 23.06.2018 в 17:42
    • 1
    Очень теплое, живое впечатление. И грустное.как о любом человеке в конце жизни. Утешает то, что не в бараке и безвестности, как Мандельштам.
  2. Анжела 23.06.2018 в 21:25
    • 1
    Спасибо! Светлая память!
  3. Исаак 24.06.2018 в 01:59
    • 1
    Глубоко-человечное интервью с большим русским поэтом.Вечная память!
  4. Nina 02.07.2018 в 07:56
    • 1
    Thank you. I knew him and will miss him
  5. Алёна 08.07.2018 в 07:38
    • 1
    Ира, спасибо за такое честное изложение всего, сказанного и выраженного этим замечательным человеком и большим поэтом - вплоть до раздражения. Он был настоящей человеческой глыбой. Светлая память.
    1. Ирина Терра 14.07.2018 в 20:05
      • 0
      Спасибо, Алена!
  6. Дмитрий Гаранин 19.07.2018 в 21:50
    • 0
    Очень хорошеее и своевременное интервью, наверное, последнее у Коржавина. Нада почитать его статью в Новом Мире — должно быть, консервативный взгляд на поэзию.
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Booking.com
Ещё публикации по теме

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Таня Лоскутова

Лублу

Ирина Терра

Александр Кушнер: «Я всю жизнь хотел быть как все»

Ирина Терра

Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Наталия Гулейкова-Сильвестри

Мир Тонино Гуэрры — это любовь

Наталия Ковалёва

Человек-праздник, человек-миф, мальчик с дудочкой...

Ирэна Орлова

"В квартиру пробрался вор и украл большой желтый чемодан с рукописями".

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Екатерина Барбаняга

Павел Басинский: «Я ездил на место гибели Лизы Дьяконовой и знаю, что там

Павел Матвеев

Хроника агонии

Анатолий Кузнецов

Леди Гамильтон

Елена Кушнерова

Этери Анджапаридзе: «Я ещё не могла выговорить фамилию Нейгауз, но уже

Иван Бунин

Три рубля

Игорь Джерри Курас

Поступь

Светлана Волкова

Савушка и Валентина

Павел Матвеев

Поручик, газетчик, публицист

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 700.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №1 (21) март 2021




Гари Лайт Кроме кошек, глинтвейна, камина
Мария Малиновская Время собственное
Елена Фомина Николай Луганский: «Ощущение родины у каждого свое»
Ирина Терра От главного редактора. К выпуску журнала "Этажи" №1 (21) март 2021
Коллектив авторов Роман Арбитман — создатель справедливого мира
Александр Кушнер Вспоминая Италию
Константин Зарубин День рожденья муми-мамы
Марина Владимова Я помню своего отца Георгия Владимова
Павел Матвеев Против течения
Георгий Владимов Все мы достойны большего
Сергей Штильман Нас разберут на анекдоты
Игорь Джерри Курас Необычайный опыт путешествия в себя и вовне. Интервью с Геннадием Кацовым
Нина Дунаева Взглянуть на «Заповедник» с любовью
Анна Карнаух Нездешняя
Ольга Аминова Валерий Бочков: «Наша литература превратилась в гладиаторскую арену»
Елена Полещенкова Весёлое утро
Юлия Стоногина Вкусные укиё-э. Японская кухня как машина времени
Алексей Колесников Зал ожидания
Этажи Лауреаты премии журнала «Этажи» за 2020 год
Ирина Терра Парк Кузьминки ждет своего часа
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться