литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Игорь Джерри Курас

Камертон

29.06.2022
07.03.20191 910
Автор: коллектив авторов Категория: Литературная кухня

Мистический 13-й

 

В строительстве «Этажей» 13-й выпуск-этаж — особенный: чертова дюжина!
Именно поэтому черные кошки грациозно заняли свое место на полях журнала среди мистических рассказов, эссе-разоблачений и стихов о любви. Авторы поделились своими историями о странных, необъяснимых происшествиях в их жизни, о склонности к суевериям и вере в приметы.

Мы попросили писателей и поэтов ответить на следующие вопросы:


1. Вы верите в приметы? Если да, то в какие? Какие применяете ритуалы, чтобы приметы не сработали?
2. Вы верите в знаки свыше? О чем Вселенная говорит с вами?
3. Самая странная, необъяснимая и мистическая история в вашей жизни.


Спасибо! Ни пуха ни пера!


Людмила Улицкая


Знаков человек получает множество. Можно их видеть, интерпретировать, можно не обращать внимания. Это некоторая тайная книга, к которой не у каждого есть ключ. У меня вообще-то этот ключ был. Я и в снах понимаю. Но в какой-то момент своей жизни я сказала: нет, спасибо, не хочу. И меня перестали учить-вразумлять. Но не покинули. Иногда прошу помощи — не отказывают. Значит, не обиделись, что я отказалась. Я с этими силами в мире живу.
Числа много значат. Я их всегда замечаю, понимаю, различаю приятные и неприятные. Приятнейший для меня знак — семь. Вообще нечетные мне важнее, чем четные. Они содержательнее. Это довольно странно. Мой зодиакальный знак — Рыбы, знак парный, и, казалось бы, с четными числами у меня должны быть хорошие отношения...
Переводить содержание выпадающих чисел на человеческий язык не берусь. Когда число многозначное, всегда почти автоматически складываю все цифры. Есть методика простенькая. Когда сажусь в машину, смотрю на номерные знаки. На даты тоже обращаю внимание. Нет, поведение мое не меняется от того, 13 или 14 встречаются на моем пути. Но неприятная цифра все же настораживает.
А вот номер моего домашнего телефона начинается цифрами 151 — мне это нравится. И дом 27, тоже неплохо. И квартира 95. Надо ли объяснять, что всюду сквозит семерка. Да и родилась я в 43-м году.
В иврите каждая буква соответствует цифре. Мне это очень понятно. Если бы я родилась евреем в 15-м веке, точно занималась бы каббалой. Цифра. Буква. Знак. Слово. Текст.
Я — текст. Ты — текст. Наше дитя — производное наших текстов. Кого вы спрашиваете? Я же генетик!


Вот вам стихотворение, написанное в 1985-м году. Я редко пишу стишки, этот случайно сохранился.


Приснилось нынче мне число.
Оно ко мне благоволило,
В нем смысл был, была в нем сила,
И было это существо.
Оно не значило цифирь —
Оно скорее сообщало
Мне вести важные, и вширь
Меня куда-то развивало.
Я вырастала как побег,
Я набухала и ветвилась,
Оно ко мне являло милость,
и под конец оно открылось —
сто тридцать семь.

 

 

Александра Николаенко


Проклятый 59-й


«Сделай так, чтобы это был мой троллейбус! Пожалуйста»! — с такой обоснованной просьбой, в один из беспросветных декабрьских вечеров обратилась я к Вселенной, и Вселенная отвечала мне разбойничьим посвистом…
— А-ха-ха! — грохотала она над моей головой рекламным щитком, когда к остановке вновь и вновь подходил проклятый 59-й и, дружелюбно распахивая двери, забирал тех счастливчиков, что были у Вселенной на хорошем счету.
— Ну пожалуйста… пожалуйста! — взывала я, и Вселенная посылала надежду: где-то там, на вершине Сокольнического моста ночную мглу вновь прорезал свет фар чего-то большего, чем пролетающие мимо автомобили…
— Пожалуйста! — повторяла я с воскресшей надеждой, — сделай так, чтобы это был мой!
И наконец, пропустив цепочку 59-х, которые, как известно, ходят друг за другом как в ночи, так и днем, чтобы не сбиться с маршрута, я наконец сдалась, и вошла в теплый пустой салон проклятого 59-го.
Этот был отставший от партии одиночка, совершенно потерявшийся в метели, и огни задних фар его каравана давно погасли в бездне воющей вьюги.
За окнами проклятого 59-го метель стирала проблесковые кресты круглосуточных аптек, знакомые вывески и даже фонари. Троллейбус держался рогами за провода, прокладывая себе путь в черной воющей буре…
Но вот я различила приближающийся поворот, тот самый последний перекресток, с которого мне и проклятому 59-му предстояло следовать дальше разными дорогами. Ему на Север, мне тоже, хотя и на Юг, ибо Север был повсюду.
И в этот момент я вновь обратилась к Вселенной.
— Пожалуйста! — повторила я, ибо папа и мама учили меня всегда говорить «пожалуйста» перед просьбой, — пожалуйста! Сделай так, чтобы этот троллейбус не повернул… Пожалуйста! — горячо прибавила я, ибо папа и мама учили меня после каждой просьбы прибавлять к ней это Волшебное слово.
Однако волшебное слово не подействовало, троллейбус повернул, и я вышла.
Метель подхватила меня и понесла одним из маленьких вихрей, облепленных снежными пчелами.
Вселенная ликовала. Трудно было поверить, что все это Она затеяла, против меня одной, было совершенно непонятно, что такого могла я ей сделать, и тем не менее она ненавидела меня, а я ее. Я проклинала ее, она проклинала меня.
Я с ненавистью смотрела на нее, отплевываясь от снега. Она, вглядывалась в меня лунным глазом, и плевалась в ответ….
Я пробиралась домой. Вселенная, хохоча, отбрасывала меня на стены супермаркетов, однако вскоре мне пришло в голову пробираться от фонаря к фонарю. Так, отдав себя на волю стихии, я позволила Вселенной нести меня от столба до столба, и там, придерживаясь за бетонную мачту, я отдыхала, набирая воздух для нового перелета.
Не прошло и одной остановки, как Вселенная сама доставила меня к подъездной двери и беспомощно завыла, стараясь замести следы, свидетельствующие о моей хитрости и ее поражении.
И поскольку папа и мама учили меня всегда говорить спасибо, я сказала:
— Спасибо, Вселенная!


О приметах скажу — у меня их три.
Если к остановке подошел 59-й, за ним жди еще пять.
Если собирается дождь, лучше взять зонтик — и дождя не будет.
Если сейчас февраль — то за ним март. За мартом апрель, май, июнь, июль, август… Ну, сами знаете.
Думаю, у Вселенной свое расписание и свои планы на каждого из нас. Однако следует повнимательней относиться к ее знакам, ибо они есть. И это не число 13 или 59, не черный кот и не дама с пустым ведром.
Это опыт — свой собственный и тот, что накоплен до нас.
Повнимательней! Чтобы не вышло как в том анекдоте про тонущего, которому три раза высылают спасательную шлюпку, а он отвечает, что его спасет Господь.
Помню, этот несчастный утонул и, попав на небеса, обиженно спросил: «Отчего же ты не спас меня, Господи?» На что Господь ответил: «Дурак! Я же три раза посылал тебе спасательную шлюпку».
Верю в мечту, верю в любовь, верю в конечную справедливость всего. В разумность Вселенной. В то, что каждый человек приходит в жизнь не напрасно.
Как верю в людей, их разум и доброту.


Верю в то, что если грачи прилетели, они полетят назад только осенью, снега сойдут, и будет лето.
Самым счастливым событием в своей жизни считаю рождение сына; страшно даже подумать, что было бы, если бы в тот день, когда я по счастливой случайности познакомилась с его папой, я могла бы не выйти на улицу только потому, что в календаре день был назван тринадцатой пятницей.
И повторю, как учили меня мои дорогие мама и папа:
Спасибо, Вселенная!

 


Ирина Евса


Я не верю в приметы. Я верю в интуицию: возможно, Вселенная общается со мной именно этим способом.
А вот мистическая история в моей жизни была.
Осенью 1974-го нам принесли телеграмму; в ней сообщалось, что умер отец моего мужа. И дата похорон. Я не была с ним знакома; да и муж, надо сказать, мало что знал об отце, в первые же дни после окончания войны бросившем семью ради фронтовой медсестры, вместе с которой воевал. После этого он видел сына только раз.
Тем не менее, мы решили ехать.
В пять утра Таганрог встретил нас промозглой теменью. Накрапывал дождь. Через три дня мне должно было исполниться восемнадцать, и это были первые похороны в моей жизни. Мысль, что прямо сейчас мы зайдем в дом, где лежит мертвый человек, меня страшила, вгоняла в панику, и я легко уговорила мужа снять номер в гостинице. Из этого, разумеется, ничего не вышло: ни его журналистское удостоверение, ни стыдливое извлечение денег из кошелька на администратора не подействовало. «Мест нет». — Таков был ответ в каждой из трех попавшихся нам по пути гостиниц. Оставив эту бесплодную затею, мы решили побродить по городу, пока окончательно не рассветет: скажем, до девяти утра.
У нас был один зонт на двоих и — разумеется — ни плана, ни карты. Мы просто шли (бессмысленно и беспощадно), сворачивая то вправо, то влево.
Но на одном из перекрестков я вдруг застыла как вкопанная. «Послушай, — сказала я мужу, — вот эта улица мне хорошо знакома: если повернуть направо, увидим красный кирпичный дом. Трехэтажный. А за ним — двухэтажный желтый. И я точно знаю, что улица приведет к парку».
«Ты же говорила, что не была в Таганроге, — засомневался муж, — с чего бы тебе знать про эти дома?» — «Не знаю, — я только пожала в ответ плечами, — может быть — в детстве?»
И мы повернули направо. И действительно обнаружили красный кирпичный дом. И — почти вплотную к нему — желтый. И дошли по этой улице до парка, в котором я точно уже бывала.
«Странно, — думала я, — как, будучи абсолютным географическим идиотом, не способным вычислить в темноте даже собственный дом, я смогла опознать то, что видела много лет назад, если действительно видела?»
Этот вопрос мучил меня весь обратный — из Таганрога в Харьков — путь. Мучил настолько, что, вернувшись, я тотчас же позвонила маме.
«Скажи, — спросила я, — мы были когда-нибудь в Таганроге? Ну, может, хоть пару часов, проездом?» Ответом мне было решительное «нет»: не заезжали, не ходили по улицам, не гуляли в парке. Короче, не были никогда.
Этой истории я не нашла объяснения до сих пор.

 


Ефим Бершин


Зеркало
Из письма Васе


Вот ты, Вася, спрашиваешь, суеверный я или нет. А куда мне было деваться? Нет, Вася, скажи, куда, если у нас в городе это было чем-то вроде устной конституции? Или даже уголовного кодекса. Не суеверия, как ты мне тут выразился, а основной, так сказать, закон. А теперь я спрошу: можешь ты, Вася, нарушать конституцию с уголовным кодексом? Не можешь. Потому что тебя посадят.
И я не мог. Посадить бы, конечно, не посадили, но из общества бы погнали, как бездомную собаку с соседнего двора, которая взяла себе за моду нападать на еще живых кур бывшего бандита Максимчука.
Что там было, в этой конституции? Ну, как это что? Например, то, что человек не должен кушать с ножа, потому что будет злой, как та же собака. Или, опять же, кушать из разбитой посуды, потому что может поломать себе всю жизнь.
И некоторые таки поломали. Подушку на стол нельзя было класть, чтобы сосед не помер. А гребешок на столе — это точно голова заболит. Но больше всего верили (или суеверили, как ты выражаешься) в роковое действие зеркал. Ну, про то, что нельзя возвращаться в дом, не заглянув в зеркало, ты знаешь. Это все знают. Потому что не будет удачи. А то и вовсе под трамвай можно угодить. А это надо? Не надо.
Что еще, Вася, о зеркалах? Две женщины не должны смотреться в одно зеркало. Почему? Потому что будут любить одного мужчину. И хорошо еще, если он холостой. А вдруг у него маленькие дети? Они же не виноваты. То же самое
и мужчины. Заглянут в одно и то же зеркало — и бедная будет та женщина.
Но еще один зеркальный запрет, конечно, сыграл со мной ту еще шутку. Или даже не шутку. Хорошенькая шутка, если я уже не знаю, как жить дальше. Дело в том, что нельзя смотреться в чужое зеркало. Ну, никак нельзя. А у меня своего собственного зеркала отродясь не было. И что было делать? Конечно, я заглядывал в зеркала, где ни попадя. Надо же хоть иногда кудри причесать. Хоть раз в неделю. Или, например, побриться. И вот недавно, лет, скажем, несколько назад, когда хозяев не было дома, я злоупотребил. Понимаешь, да? Ну, в силу своей очередной бездомности, гостил я у приятелей. А они на базар поехали. Деликатеса, наверно, захотелось. Картошечки с лучком или даже огурчиков малосольных с укропом. Оно, кстати, Вася, неплохо идет, особенно под водочку. Ну, ты знаешь. В общем, времени — вагон. Глядись в то зеркало, пока не вернутся. Честно тебе скажу, Вася, я хоть и старался все наши суеверные городские заповеди соблюдать, но мало в них верил. А тут смотрел я в это зеркало, смотрел, и вдруг оттуда, из зеркала, стали выплывать всякие живые картины. И на всех — я. Только разный. В смысле, разный по возрасту. То совсем маленький, то юный и кудрявый, то уже с залысинами. То в школу бегу, то в футбол играю, то от снарядов прячусь. Я. Везде я. С мамой, с товарищами, с сержантом. В общем, со всеми, с кем жил. Короче, в зазеркалье оказался.
Ты, наверно, не веришь. Ты, наверно, думаешь, что я изрядно выпил или просто так вру, на трезвую голову. А я не вру. И даже не придумываю, хотя ты меня можешь заподозрить, потому что меня все в чем-то подозревают. Просто я с тех пор так и живу в этом зеркале. Или за этим зеркалом. То ли я ушел от мира, то ли мир ушел от меня. И как тут не быть суеверным?
Впрочем, Вася, давай говорить прямо и начистоту. Что такое суеверие? Это та же вера, только не узаконенная. То есть некоторые веры узаконили и дали им названия. А эту не узаконили. Вот и вся разница. А много им тот официальный статус дал? Да, согласен, один смерть одолел. Но только один. Потому что был первым. И, наверно, последним. А я, может, первым в зеркало ушел. Больше никому пока не удалось. Потому и не верят. Или, как ты выражаешься, не суеверят. А я прошел. Потому что тоже был первым. Главное, Вася, всегда быть первым.

 


Бахыт Кенжеев


1. Во многие приметы я твердо верю. Например, если термометр за окошком показывает минус 20 — это к тому, что надо одеться потеплее. Если светофор горит красным — то переходить улицу опасно для жизни. Если выпить литр водки, то наутро с большой вероятностью будешь чувствовать себя самым препоганейшийм образом. Или вот, к примеру, если в День сурка соответствующий зверек, выползая из норки, отбрасывает тень — весна выйдет теплая. С другой стороны, дружба с многочисленными черными котами и кошками ничуть не превратила меня в неудачника, а доставляла всем ее участникам изрядное удовольствие. Так что, очевидно, не во все приметы следует верить.


2. Сложный вопрос. С одной стороны, диплом химического факультета МГУ категорически запрещает мне верить во всякую там эзотерику и сверхъестественные явления («торсионные поля», «структурную память воды», «телепатию» и прочие современные сказки для малообразованной общественности). Возможно, некая высшая сила и посылает мне (как и всякому другому) какие-то сигналы, только разобрать их практически невозможно, поскольку эта высшая сила, подобно хозяину авкариума, видит цель существования декоративных рыбок совсем не в том, что они сами. Действительно, оглядываясь на прожитую жизнь, начинаешь подозревать, что она все-таки подчинялась, пускай и приблизительно, некоему плану. Вот, например, отвлекшись от этого текста, я поиграл в любимую компьютерную стрелялку под названием ЗУМА (это мексиканская жаба такая, плюющая разноцветными шариками), и в первом же туре выбил ровно 10 тысяч очков — впервые за все годы, что развлекаюсь подобным образом. Пришел в некоторый ступор. Поскольку вероятность даже менее круглой цифры ничтожно мала, то, может быть, это и был сигнал из потустороннего мира — чтобы я не слишком зазнавался? По секрету добавлю, что, не имея права, как ученая личность, поддаваться суевериям, я всякий раз смущаюсь, когда невинные цифры 666 вызывают у меня беспокойство и отталкивание.
А если серьезно — человечеству было бы очень обидно считать, что его существование случайно и бессмысленно. И вот уже много тысяч лет мы придумываем самые разнообразные нематериальные способы воздействовать на мир, обрести хоть какую-то уверенность в себе. Пещерный человек рисует охрой оленя на стенке своего убогого жилья, шаман вызывает дождь, знахарь заговаривает зубы, священнослужитель учит нас поклоняться какому-нибудь богу — Зевсу, допустим, или Кетцалькоатлю, а то и вовсе Перуну и Мокоши. Скучно быть сиротой, хочется найти родителей, пускай даже приемных, в данном случае — на небесах.


3. Мистические истории подобны снам — когда их переживаешь, они кажутся яркими и поразительными, но пересказу поддаются плохо, так что не буду тратить компьютерные пиксели на их описание. Скажу только, что да, бывали, и потрясали до глубины души своей красотой и необъяснимостью. И даже заставляли подозревать, что жизнь несравненно сложнее, чем нам, бедным, кажется.

 

Иллюстрации Тани Кноссен-Полищук

07.03.20191 910
  • 4
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Михаил Карташев «Сто лимонов» в Доме Моссельпрома
Валерий Бочков Судьба рисовальщика
Коллектив авторов Андрей Новиков: «Но жить в борьбе со здравым смыслом — не сильный кайф»
Андрей Новиков (1974-2014) Лабиринты судьбы
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться