литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Елена Мордовина

Сад

17.08.2018 рассказ
06.04.201812010
Автор: Ирэна Орлова Категория: Музыкальная гостиная

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

 

О чудо-ребенке Полине Осетинской я узнала от моего профессора Виталия Иосифовича Маргулиса, который в середине 80-х годов приехал к нам в гости в Вашингтон после посещения Ленинграда, из которого он эмигрировал в 1974 году. Он не мог говорить ни о чем, кроме как о маленькой девочке Полине Осетинской, на концерте которой он побывал. Малышка поразила его техникой игры и сложностью программы. «Ты не поверишь, — говорил он, — Полина играет Мефисто Вальс, этюды Шопена, и играет хорошо! Это просто какая-то тайна!» В репертуаре  Полины было много часов музыкальных произведений, которые девочка играла с поразительной легкостью и, конечно, наизусть. Ее концертов ждали даже те, кто никогда не слушал классическую музыку, телевидение снимало о ней фильмы.

Тайна раскрылась довольно скоро, когда 13-летняя Полина убежала из дома и рассказала в телевизионной программе Александра Невзорова «600 секунд» о своем учителе, отце Олеге Осетинском, который воспитывал ее по своей методике «Дубль-стресс», о его деспотических методах  воспитания — о каторжном труде, избиениях, надругательствах  и даже гипнотическом воздействии. 
Полина с мамой укрылись в Ленинграде, где девочка окончила музыкальную школу при консерватории, в 22 года — экстерном консерваторию, а потом — аспирантуру Московской консерватории. Сейчас она выступает по всему миру, участвует в музыкальных фестивалях, выпускает диски. 
Полина счастливым образом переборола весь негативный опыт детства. В том числе довела до идеала далеко не совершенную игру, которую ей прощали как чудо-ребенку, но вряд ли позволили бы взрослой пианистке. 
В 2007 году Полина написала разоблачительную книгу «Прощай, грусть!» (сама автор назвала ее «психотерапевтической»). В ней она подробно рассказала не только о сомнительных педагогических методах отца и своей любимой детской книге «Узники Освенцима», но и о том, как он насиловал юных девочек, которых родители вверяли ему с надеждой вырастить гениальных пианисток.

 

Полина, я начну с того, что литературно-художественный журнал «Этажи», для которого мы делаем это интервью, не музыкальный журнал. В нем есть отдел «Музыкальная гостиная», где мы знакомим наших читателей с различными музыкантами и музыкальными событиями и, как это ни обидно, может оказаться, что 90% из читателей ничего о вас не знают.

 

В этом ничего обидного нет, мы же для этого и делаем интервью.

 

Для начала я хочу вас спросить, о чем вы не хотите говорить?

 

Ну у меня довольно узкий круг вещей, о которых я не хочу говорить — это мое детство и личная жизнь.

 

Я понимаю. Но после вашей страшной и откровенной книги «Прощай грусть» остается еще очень много вопросов...

 

Да? А я думала, что все вопросы уже исчезли. (Смеется)

 

Нет, не исчезли. Детективная история вашей жизни написана замечательно. И теперь смотрите: прекрасный пианист, талантливый писатель, умный человек, бесспорно обворожительная женщина.  Что в первую очередь заинтересует читателя? Наверно, с чего все это началось? Как обнаружился ваш талант? Как связано ваше «сегодня» с чудовищным детством? Не возражаете?

 

Возражаю! Мне кажется, что читателя может заинтересовать мое «настоящее» гораздо больше, чем его связь с детством.

 

Может быть и так. Ну тогда можно ли сказать, что вы столько сделали, добились таких высот назло тирану-отцу?

 

Нет, так сказать нельзя, потому что очень долгими кругами мы ходим по жизни, и сейчас я понимаю, что то, что я получила в детстве, оказалось для меня бесценным багажом. Даже сейчас, чтобы продолжать такую жизнь, какая у меня есть — с чудовищными нагрузками, с огромным количеством задач, — было бы невозможно, если бы я не получила такую тренировку в детстве. Кроме того, «назло» не является двигателем моего прогресса. В меня был заложен комплекс перфекциониста. Сначала он был заложен отцом, а в дальнейшем мой собственный характер окончательно сформировал его и, как бомба замедленного действия, он во мне сидит и заставляет меня что-то делать. Мы знаем разные примеры не только того, чего добились люди, а и чего не добились. И иногда примеры того, чего люди не добились и кем не стали, являются довольно мотивирующими стимулами. У меня всегда было желание сделать не назло отцу, а сделать лучше, чем в детстве.

 

 

Вы давали много интервью. Кто-нибудь из интервьюеров проводил параллель между музыкально-воспитательными методами вашего отца с  суровыми методами отца Паганини, Бетховена или просто с методами современных китайских родителей?

 

Ну конечно, это же очевидно. И со Зверевым (учителем Рахманинова и Зилотти), запиравшего учеников в комнате на много часов...

 

Но Зверев лишь однажды попытался дать пощечину юноше Рахманинову и на этом их отношения закончились, не так ли?

 

Да, но теперь ведь таких родителей много. Недавно, буквально проездом, я посетила в Лос-Анжелесе музыкальную школу, одну из сильнейших школ в Америке, в ней практически 90% учеников из Китая и Кореи, которые берут за модели для подражания Ланг Ланга, Юджи Ванг, и самая основная цель — вперед, к победе!

 

А как вам кажется, почему из вундеркиндов редко вырастают настоящие гениальные мастера? Куда они деваются? Их же по пальцам перечесть и вы одна из них.

 

Думаю, что практически все зависит от родителей. Если потенциал вундеркинда был нещадно израсходован в угоду родительскому тщеславию — здесь и сейчас сорвать всевозможные дивиденты, и у ребенка не было возможности нормально развиваться, спокойно учиться, — тогда это и происходит. Я знаю многих талантливых детей, которые сломались именно из-за родителей. Мне как-то директор ЦМШ рассказал одну такую историю: у него был очень талантливый ученик, мама которого была совершенно одержима, заставляла его заниматься по 8-9 часов в день, и мальчик быстро из чудесного, светлого, талантливого превратился в человека, которому ничего не интересно, ничего не хочется и, в какой-то момент он задал ей вопрос: «Мама, если я умру, что ты будешь со мной делать?» И она ему ответила — «Заниматься».

 

Но ведь у вас, Полина, были все возможности «сгореть»?

 

Да, были, но мне судьба послала Марину Вениаминовну Вольф. И, если бы не она, я не знаю, смог бы кто-нибудь меня вот так бережно, по ниточке собрать обратно и собрать заново, потому что пришлось ведь переучиваться, что составляло двойной объем работы. Я вообще не делю мир на белое и черное. Это все очень сложно. Сейчас, больше чем когда-либо, я понимаю, что психоэмоциональный запас огромного терпения, который у меня выработало мое детство, он мне и сейчас очень пригождается, поэтому нельзя сказать, что все было ужасно. Было много хорошего, много верного. Другое дело, что нужна была бы мера, но кто знает, где границы этой меры? Конечно, могло кончиться иначе, но, как говорят психологи, я во всем научилась находить положительный  ресурс, из которого можно что-то брать.  Меня спасла конечно, Марина Вениаминовна и еще то, что в меня, видимо генетически был вложен сверх запас сил, это помогло выстоять.

 

Когда и почему музыка действительно стала вашей жизнью? Как долго вы «держали оборону»? Помните этот момент?

 

Был момент, когда я хотела бросить музыку, но это был непродолжительный период, лет с 14-ти до 15-ти, когда совсем плохо шло, плюс возраст, плюс много интересов. У меня же до этого не было просто жизни. Все было подчинено занятиям музыкой. Когда у меня появилась возможность просто общаться с друзьями, гулять, думать о чем-то другом, конечно, меня это захватило. Но Марина довольно быстро меня вернула. Она просто сказала, что, если я не буду серьезно заниматься, то не надо тратить ее время и лучше не попадаться ей больше на глаза. Эта перспектива была для меня столь ужасающая, что я как-то быстро собралась. За это время она уже успела стать для меня самым значимым взрослым человеком в моем окружении, человеком, чей авторитет был безукоризнен и безупречен, стоял выше всех авторитетов, поэтому пришлось вернуться.

 

Вернемся к сегодняшней Полине. Вы очень интересно выстраиваете  программы своих сольных выступлений. В них всегда чувствуется подтекст. Не могли бы вы на примере какой-нибудь программы раскрыть эту тайну? Например: «Времена года» Чайковского, несколько пьес Рахманинова, «Танцы кукол» Шостаковича и 7-я соната Прокофьева.

 

Это как раз объяснимая программа: широкий парад крупнейших русских композиторов и эволюция фортепианного жанра через них.

 

Понятно, т.е. это образовательный подтекст. А бывает ли другой подтекст?  Вы играете много музыки современных композиторов, причем вы выбираете музыку Десятникова с ее сложнейшей изысканностью и в то же время музыку минималистов — Павла Карманова, Антона Батагова — и соединяете их в одной программе. 

 

Последнее время я играю много разной музыки, в том числе Моцарта, недавно сыграла Концерт Шопена и часто слышу от дирижеров и от слушателей, что в моей интерпретации всегда слышны отголоски современной музыки. Это наверно так, потому что я играю много современной музыки и классическая воспринимается мной очень свободно, через другую призму. Я считаю, к сожалению или к счастью, что вопрос интеллектуальности в музыке неизбежен, потому что как бы мы ни старались играть только композитора, мы все равно будем играть либо свои представления о композиторе или себя в этом композиторе и то, что мы ему приписываем и домысливаем за него. Полное отстранение личности от исполняемой музыки мне кажется лицемерием.

 

Я как-то послушала Концерт Баха ре-минор в вашем исполнении и восхитилась тому, что вам удается сыграть эту музыку так, что она отзывается в сердцах современного слушателя, даже неискушенного, даже незнакомого с традицией. Я знаю одну молодую женщину, она живет во Владимире. На протяжении нескольких лет мне не удавалось увлечь ее музыкой. Она все время говорила, что ничего в музыке не понимает. И вдруг она услышала вас в концерте. Теперь она слушает все, что вы играете. Она потрясена, ошеломлена. Влюбилась в вас. Она начала воспринимать музыкальную информацию только из-под ваших рук. 

Думаете ли вы о том, как, не избегая аутентичности, избежать ее? Понимаете ли вы, что в 21 веке ваш Бах звучит как современная музыка?

 

Боже, как это приятно и удивительно! Но музыка Баха живет во мне всегда. Я думаю, что нет более современного композитора, чем Бах.

 

 

Был ли период в вашей жизни, когда вы совсем не играли?

 

Да, у меня был такой период. Один — когда я лежала в клинике Бехтерева в Санкт-Петербурге с маниакально-депрессивным психозом. Второй — когда я рожала детей, уехала загород и вела такой «когда бы жизнь домашним кругом я ограничить захотел» образ жизни, у меня было немного амбиций, я мало играла концертов, но это не значит, что я совсем отказалась от музыки. Я все равно поддерживала какую-то форму.

Летом я себе разрешаю делать перерывы, месяц или две недели вообще не играть.

 

Я всегда говорю своим ученикам, которые хотят бросить заниматься музыкой, что музыка — это вирус. Неизлечимый. Если он в тебя попал, он все равно когда-нибудь проявится, даже если ты в какой-то момент отказался от продолжения занятий. Это может быть во взрослом возрасте или даже в старости. В школе, в которой я работаю есть целое отделение для таких людей, вернувшихся в музыку. Все они говорят, что в детстве бросили, а сейчас возвращаются, потому что внутри без музыки чувствуется какое-то беспокойство. Значит ли это, что я права?

 

Отчасти да. Но тут все зависит от личности. Некоторым так успешно прививают ненависть к музыке, вместо любви, что они счастливы бросить и никогда не прикасаться к инструменту после того, как они заканчивают музыкальную школу. Таких довольно много.

 

Полина, я не спрашиваю у вас, как вы все успеваете, хотя совершенно не понимаю, как вы действительно все успеваете: быть мамой, концертным пианистом, невероятно активным общественным деятелем, — я имею в виду ваш центр по оказанию помощи людям с больными руками, страхом перед сценой и прочими профессиональными недугами...

 

Во-первых, этот центр не существует в определенном помещении, где мы ежедневно работаем. Мы в таком мобильном существовании: семинары, тренинги, курсы. Мы не занимаемся сугубо медицинскими проблемами, мы скорее занимаемся их предотвращением, учим людей — как заниматься. Будь у меня больше ресурсов, я бы сделала это более стационарным мероприятием. А пока мы мобильны, мы можем выезжать в регионы со своими консультациями. 

 

Ваша благотворительная деятельность в помощь...

 

Благотворительная деятельность? Я попечитель фонда «Кислород», который занимается больными муковисцидозом — это болезнь, от которой умирают многие подопечные, иногда после долгих лет битвы, за которые сотрудники фонда становятся им уже друзьями и почти родными.

И с тех пор, как я приняла решение уделить больше времени и внимания фонду, это привело к тому, что за полгода я уже собрала 2.5 миллиона рублей, что, конечно, хорошо, но не предел. Усилия, которые мы затрачиваем на этот фонд, не проходят даром, поэтому мне бы хотелось и для центра, и для фонда подойти к проблеме более рационализаторски, чтобы отчасти они существовали как бизнес. И нет ничего плохого в том, чтобы выстроить благотворительную организацию по какой-то бизнес-модели, потому что она работает гораздо более эффективно. Сейчас я стараюсь поровну уделять времени центру и фонду, но, случается, что, выбирая между больными детьми, которые задыхаются без пересадки легких и взрослыми, которые могут и сами себе помочь — было бы желание, — я отдаю предпочтение детям.

 

Да, а я как раз хотела предположить, что сердечную отдачу трудно поделить поровну.

 

Когда мы открыли Центр с моей коллегой, Сашей Федоровой, моей «правой рукой», без которой у нас ничего бы не получилось, — она музыкальный психолог и ведет всю организационную работу по этому центру, — когда мы всё это начали, энтузиазм был огромный. Все говорили, что нигде ничего подобного нет, что идея уникальная, это очень нужно, это очень важно. Но когда доходит до дела, выясняется, что очень небольшой процент музыкантов готов в себя вкладывать, над собой работать, вот этим всем заниматься, потому что в жизни легче идти по накатанному пути, копить напряжения в себе и дожидаться момента, когда уже исправить ничего невозможно. Вообще отсутствие привычки и навыка заниматься собой приводит к довольно пагубным последствиям, в отдаленной перспективе может привести к потере профессии, но это сложно донести до людей, сложно им объяснить, и я два года стучалась в эти двери очень активно, а сейчас, вы знаете, у меня немножко иссяк энтузиазм, нельзя людей осчастливить против их желания. Те люди, которые приходят к нам на семинары и занимаются, уходят счастливые и окрыленные, у них меняется звук, способ прикосновения к инструменту, они избавляются от болей, они учатся слушать свой организм, чем в наши дни почти никто не занимается (я не имею в виду людей, занимающихся йогой и подобными вещами), людей, которые умеют разговаривать со своим телом.

 

 

У меня к вам вопрос музыкального терапевта (это моя вторая специальность): какая музыка — на ваш слух, на ваш взгляд и на ваш опыт — обладает терапевтическим эффектом?

 

Я думаю, что, во-первых, музыка, которая соответствует частоте сердечного ритма, идет не вразрез с человеческим дыханием. Для терапии очень важно, чтобы человек дышал равномерно, потому что равномерное дыхание успокаивает, насыщает мозг кислородом и приводит человека в равновесие. Это, как правило, какие-то медленные части, отсутствие в музыке драмы, которая заставляет волноваться, в узко-терапевтическом смысле, это особо подобранный репертуар, медленные части концертов Моцарта, мажорные симфонии Моцарта, частота пульса 120-130 в минуту. Музыка Моцарта признана самой подходящей, потому что она позволяет людям дышать в такт. Есть музыка, которая волнует и будоражит, а есть музыка, которая успокаивает и умиротворяет, — вот такая и годится.

 

Я хочу вам рассказать, что однажды мой муж, Генрих Орлов, читал вступительное слово перед моим докладом о музыкальной терапии для врачей-психиатров Израиля. И он сказал буквально следующее: «Принято считать, что музыка вызывает эмоции, на самом деле, музыка вызывает не эмоции, а симптомы эмоций: сердцебиение, кровообращение и т.д.» В этом смысле, вы абсолютно правы: надо добиться у пациента ровного дыхания, ритмической работы сердца и ничто, кроме музыки не помогает сделать это так эффективно. С другой стороны, есть пациенты, которые находят в музыке ответы на волнующие их вопросы, и в этом смысле Шуберт очень эффективен, не так ли?

 

Да, многие произведения Шуберта очень подходят для музыкальной терапии.

 

Как вы справляетесь со своим волнением перед концертом, на концерте, после концерта? В этом смысле, что легче играть — сольный или камерный концерт?

 

Камерный концерт мне вообще легко играть. У меня никогда не бывает волнения перед камерными концертами, где я играю по нотам. Это чистое удовольствие. Для меня в таком музицировании вообще нет никакого стресса. Мне кажется, я бы и в Карнеги Холл не волновалась, если бы играла камерный концерт. А, если бы мне надо было в Карнеги Холл играть сольный концерт, не знаю, смогла бы я вообще выйти на сцену.  

 

Я вам очень желаю все-таки иметь возможность выйти на сцену в Карнеги Холл. Прекрасная акустика, доброжелательная публика, если это то, что вы ждете от слушателя...

 

В Америке слушатели очень странные. Я не раз наблюдала, как они вскакивали и аплодировали стоя после очень заурядных концертов, вообще, на любом концерте. Не имело значения, был ли этот концерт из ряда вон выходящим или средним и даже очень плохим. Люди встают в едином порыве и аплодируют на любом концерте, даже профнепригодным музыкантам. Я не могу этого понять. Мне кажется это профанацией и дискредитацией. Я гораздо больше ценю, когда люди аплодируют стоя в Москве или Петербурге, Владимире и Рязани, потому что там никогда не встанут, если качество будет плохое.

 

Я думаю, что в России сейчас тоже так бывает: и аплодисменты между частями одного произведения, и звонки мобильных телефонов, и незаслуженные бурные овации.  

Вы собираете полные залы, где бы вы ни играли. На ваши концерты билеты продаются, всегда аншлаг. Чем вы это объясняете? Не только же тем, что вы замечательно играете?

 

Во-первых, у меня есть моя публика, которая приходит на мои концерты уже много лет, все-таки я, как говорится, «не первый год замужем». Я свою публику много лет «воспитывала» своими необычными программами, которые я составляю так: одну из них более радикальную, а другую более консервативную. Таким образом, та публика, которая придет впервые на мой концерт с классической программой, потом уже не побоится прийти на более радикальную и её не испугает огромное количество современных, им незнакомых имен в программе. Вот так я всегда и чередую. Это приносит свои плоды, потому что по крайней мере в глубинке, куда я приезжаю, я играю, например современную музыку, ту которую я люблю и считаю нужным пропагандировать и там все, начиная от осветителей, заканчивая рабочими сцены, сидят и слушают весь концерт, а потом подходят ко мне и говорят: «Удивительная музыка! Почему мы раньше её не слышали, почему никто это не играет?» Я это очень ценю, потому что я долго «воспитывала» свою аудиторию и в результате, люди не боятся прийти на концерт, где из 6-ти композиторов 5 они не знают. Так мне и удалось создать аудиторию, которая, грубо говоря, не боится из моих рук есть незнакомую еду.

 

Это совершенно поразительно и уникально! Вы думаете о слушателе, когда составляете программу! Вот это я и имела в виду, когда говорила, что в ваших программах есть подтекст.

 

Но у меня еще есть программы, у которых есть названия. Они сразу как-то объясняют замысел. Например, у меня была программа «Люди и маски». Там были произведения, когда один композитор притворяется кем-то другим, т.е. пишет в стилистике другого композитора или надевает маски. Была  программа, в которой из классической музыки был только «Карнавал» Шумана, а все остальные (там было еще 5 композиторов) были современные. Сейчас этим уже никого не удивишь, потому что сейчас все уже составляют концептуальные программы. Но, если едешь на гастроли, то концептуальную программу не продашь, там требуются хиты, вроде Лунной Сонаты.

 

У вас есть агент, который диктует свои требования?

 

Нет, у меня нет агентов, которые диктуют свои требования, часто я сотрудничаю со многими залами напрямую и тут, конечно, диктуют филармонические залы, которые знают свою публику. Вот недавно я боролась с СПб филармонией, предлагая им разные произведения, но они категорически потребовали концерт Шопена... 

 

Как вы думаете, почему люди берут интервью и почему люди дают интервью? Меня, конечно, больше интересует, почему люди дают интервью, потому что как берущая сторона я вам сразу объяснила зачем я это делаю. А вот почему вы даете интервью, да еще так щедро и добро? 

 

Во-первых, мне всегда неудобно обидеть отказом, во-вторых, я всегда уповаю на то, что интервьюер окажется умнее и лучше предыдущего. А еще, благодаря интервью, можно привлечь какую-то новую публику на концерт.  

 

Я вам бесконечно благодарна за то, что вы согласились на эту беседу, за то, что с вами интересно и просто разговаривать. Вы честны в своих ответах и вообще, вы очень хорошо и ладно по-человечески скроены. Не знаю, кто вам помог это сделать в жизни, но кому-то это удалось. Я вам желаю здоровья, большого успеха во всех ваших начинаниях и продолжениях и большого человеческого счастья.

 

Беседовала Ирэна Орлова, специально для журнала "Этажи"

Вашингтон, февраль 2018

 

Полина Осетинская — известная пианистка, автор книги "Прощай, грусть!". Начала играть на рояле в возрасте пяти лет. В семь лет поступила в Центральную среднюю специальную музыкальную школу при Московской консерватории. Впервые Полина выступила с концертом в возрасте шести лет в Большом зале консерватории г. Вильнюса. С тех пор вела активную концертную деятельность в республиках бывшего СССР. В девять лет в один вечер в Большом Зале Одесской филармонии исполнила Пятый концерт Бетховена и Фортепианный концерт Шумана, что оказалось беспрецедентным явлением в мировой музыкальной практике. 1986 г. — дебют одиннадцатилетней пианистки в Большом зале Московской консерватории привлек внимание многочисленных зарубежных телекомпаний, снявших о ней несколько фильмов, демонстрировавшихся в Америке и странах Европы. В 1989 году она продолжила музыкальное образование в Ленинграде в Специальном лицее при Ленинградской консерватории у знаменитого педагога М. Вольф. В 1998 году экстерном окончила Петербургскую Консерваторию с высшей оценкой декады. В этом же году поступила в ассистентуру-стажировку Московской Государственной Консерватории имени П. И. Чайковского в класс профессора В. Горностаевой, которую окончила в 2000 году. Воспитывает троих детей. Живет в Москве.

 

Ирэна Орлова родилась в 1942 г. С 15-ти лет по сегодняшний день преподаватель фортепиано. В 1980 г. эмигрировала в Израиль, где, продолжая преподавать, работала в психиатрической больнице "Эзрат Нашим" музыкальным терапевтом. В 1983 г. вышла замуж за выдающегося музыковеда Генриха Орлова и в 1985 г. переехала с ним в США, город Вашингтон, где живет и работает в музыкальной школе в настоящее время. 

06.04.201812010
  • 12
Комментарии
  1. Лариса 06.04.2018 в 21:14
    • 3
    Большое спасибо за интересную беседу.Увлекательно,с любовью к своему делу. Желаю огромных успехов.
  2. Яков Гилинский 06.04.2018 в 23:16
    • 1
    Как всегда, очень интересно. Спасибо и интервьюеру и респонденту (простите за социологический язык...).
  3. НК 06.04.2018 в 23:28
    • 1
    Спасибо за интервью! Полине - черпать вдохновение и силы в музыке, которую она любит, и сохранять и приумножать своих, чутких к ее исполнению слушателей!
  4. НК 06.04.2018 в 23:30
    • 2
    Спасибо за интервью! Полине- черпать вдохновение и силы в музыке, которую она любит, сохранять и приумножать своих, чутких к ее исполнению слушателей!
  5. Вероника 07.04.2018 в 03:28
    • 1
    Очень бы хотелось знать, о какой музыкальной школе Лос Анджелеса идёт речь. Написано, что одна из лучших в США. Спасибо!
    1. Ануш 07.04.2018 в 05:39
      • 1
      Thornton School of Music?
    2. Вероника 08.04.2018 в 02:27
      • 0
      Ануш, Мне показалось, имелась ввиду именно школа с детьми, а не college level.
  6. Ольга Цехновицер 20.04.2018 в 01:29
    • 0
    ТАКИХ ИНТЕРЕСНЫХ ИНТЕРВЬЮ НИКОГДА ЕЩЕ НЕ ЧИТАЛА!!!
    Ай да ИРЭНА!
    Ай да ПОЛИНА!
    ПРОСТО КЛАД.
Booking.com
помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 500.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
На развитие литературно-художественного журнала "ЭТАЖИ"
руб.

Перевод проекту "ЭТАЖИ"

Уже в продаже ЭТАЖИ №3 (11) сентябрь 2018




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться