литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

06.01.20161401
Автор: Ирина Щеглова Категория: Проза

Святой вечер

 

(отрывок из романа)

 

Рождественские вечера и особенно, рождественские гуляния, дед считал мракобесием; и потому, сейчас стоял у окна, прячась за еще не разобранной елкой, и предусмотрительно выключив свет во всем доме, чтобы незваные гости думали, что хозяев нет дома. Он вглядывался, сквозь разрисованное морозом стекло, в чуть подсвеченную одиноким фонарем улицу.

На улице, не смотря на поздний час, было полно народу: пробегали шумные ватаги ребятишек, с фонариками и свечками; пошатываясь, бродили ряженые, группами и по одиночке; слышались пьяные песни и крики. Хрустел снег, на удивление свежий и чистый, хотя совсем недавно была слякоть и грязь. Оттепель кончилась внезапно, за сутки перед Рождеством подморозило, и пошел снег. К ночи небо очистилось, развернулось лиловым бархатом, искрило крупными звездами, и растущая луна заливала бледно-желтыми лучами улицу, крыши домов, пробивалась сквозь ветки вишневых деревьев, разбрасывая на снегу причудливые тени. Луна проникла в комнату, делая темноту прозрачной, и легла красивыми бликами на крашеный пол. Улица просматривалась, как на ладони.

У забора остановились двое мужчин: то ли ряженые, то ли, действительно церковнослужители, оба в рясах. Один из них запел. Голос у певца был сильный, красивый, одним словом, профессионально запел:

 

Христос родился,

В яслях повился,

Звезда засияла,

Трем царям путь указала.

Приходили к Богу три царя,

Приносили Богу три дара...

Дари, дари, хозяин с хозяюшкой!

 

Дед прислушался к звукам гуляющей улицы, сплюнул досадливо и выругался:

- Тьфу! Зараза вас забрал! Шляются по домам, бездельники длиннополые! - Он оторвался от окна, обернулся и крикнул в темноту, - Дуся!

В комнату, со стороны прихожей, бесшумно вплыла бесформенная фигура бабушки Авдотьи.

- Что, Гриша? - робко спросила она.

- Ты калитку заперла? - осведомился дед.

- Да, еще с вечера, - подтвердила бабушка.

- А засов? Засов на двери задвинула? - не унимался Григорий.

- Задвинула...

- Будут стучать, не открывай! Пойду, собаку спущу.

Бабушка вздохнула, украдкой перекрестилась на угол с елкой и присела на краешек дивана, тихонько, чтобы не разбудить внучку.

Но она не спала, а сидела на коленках, опираясь на широкий подоконник локтями и, тесно прижав лицо к оконному стеклу. Она тоже пыталась рассмотреть то, что творится на улице...

 

Я не спала, хотелось туда, в праздник; я еще ни разу не колядовала, а тут - такой случай представился!

Раньше, когда я была маленькая, ничего такого не было. Новый год точно был, приходили гости, горел яркий свет, шумели, а утром непременно находились бумажные пакеты с конфетами и мандаринами. О том, что есть еще и Рождество я узнала совсем недавно от подружек. Я впервые проводила зимние каникулы в деревне, и друзья сегодня звали меня праздновать Рождество вместе с ними. Они рассказывали чудесные вещи: как в прошлые годы ходили колядовать по домам и щедрые хозяева насыпали им полные сумки конфет, печенья и даже денег! Некоторые удачливые ходоки не съедали свою добычу, а дожидались окончания каникул, чтобы прийти с полным мешком сладостей в школу и хвастать своей удачей.

Конечно же, я обещала пойти, но... так и не решилась отпроситься у грозного деда. Сидела у замерзшего окна в темном доме, и страдала.

Вечером было так весело: тетки - Валя и Женя, взялись лепить снежную бабу. Втроем мы скатали весь снег во дворе. Тетки почему-то не боялись деда. Снежную бабу поставили прямо перед крыльцом. Она была такая огромная, что пришлось вынести из дома стул, чтобы поднять и водрузить ее голову. Потом из погреба достали крупную оранжевую морковку и снабдили бабу носом, из сарая принесли несколько крупных кусков угля, для глаз и широченной улыбки; украсили грудь снежной красавицы, выложив углем, узоры и пуговицы, в довершение ко всему, напялили ей на макушку старое ведро, без дна. Тетки рассчитывали напугать, или рассмешить деда; и бабушка видела все эти приготовления и не возражала. Тетки лучше подружек, они совсем молодые, и у них тоже каникулы, потому что они студентки.

Потом тетки убежали куда-то: на танцы, или в гости, а я осталась дома в темноте с суровым дедом и вздыхающей бабушкой.

В сенях что-то упало, покатилось с грохотом, послышалась ругань деда, видимо, он наткнулся на брошенные с вечера санки. Прислушалась: хлопнула входная дверь, скрипнуло крыльцо, загремел цепью, рванувшись к хозяину, дворовый пес Бобик-Мухтар и сразу же залился хриплым лаем. Кто-то забарабанил в калитку.

Мы замерли.

- Кой, к черту, ходит тут! - заорал дед, и его голос слился с собачьим лаем, - никого нет дома! Пошли вон, отсюда!

- Сейчас начнется! - шепнула бабушка, поднялась и поспешила в сени.

Я вжалась в диван, думая о том, что же сейчас начнется. Слышала, как во дворе продолжал надрываться Бобик - Мухтар, как дед ходил к калитке и обрывки разговора его с кем-то, потом вошла бабушка и включила свет в дальней комнате; и, наконец, входная дверь распахнулась, я побежала смотреть на гостей.

В столовую из сеней вошел дед а за ним скользнула маленькая фигурка, закутанная платком, поверх овчинного тулупчика, из - под тулупчика выглядывала длинная красная юбка и, в довершение, огромные заснеженные валенки.

- Анна Михайловна! - всплеснула руками бабушка. Маленькая старушка, притопывая огромными валенками, неожиданно запела тоненьким голоском:

 

Открывайте ворота!

К вам прыйшов Коляда!

Шо ты баба наварыла?

Шо ты баба напекла?

А я девочка,

В красной юбочке...

 

Дед стоял напротив расшалившейся "девочки", уперев согнутые руки, в бока и внимательно наблюдал за ее танцем. Суровое выражение медленно сползало с его лица, кустистые брови раздвинулись, и из-под них блеснули глаза, он улыбался. Бабушка, почувствовав изменение настроения у мужа, метнулась к выключателю, и скоро свет залил столовую. Дед подошел к гостье и принялся стаскивать с нее тулуп и валенки, приговаривая:

- Как же ты, Михайловна?

Счастливая оказанным ей вниманием Михайловна, шмыгала покрасневшим носиком, жмурилась на свет и лепетала:

- Празднык святой! Зайшла до Юрочки, воны мини рюмочку поднэслы.... До Нюры зайшла, до Наташи, До Карпенкив... Як же я до вас нэ зайду! Тут Манюнечка, онучка моя! Як же я нэ споздравлю Григория Григорьевича? Стэпановну? Манюнька моя!

- Здравствуй, няня! - я подбежала к старушке и обняла, уткнувшись носом в ее холодную, с мороза щеку.

Наобнимавшись с "онучкой", Анна Михайловна приосанилась, оправила юбку, затянула узелок на платке под подбородком и чинно поклонилась хозяевам:

- С празднычком Вас, Григорий Григорьевич! С праздныком, Стэпановно!

Анна Михайловна деда боялась безумно, но, после нескольких рюмочек, принятых ею в разных местах, совсем расхрабрилась.

Бабушка поклонилась в ответ из-за спины мужа; а тот неожиданно согласился:

- С праздником, Анна Михайловна, не хочешь ли рюмочку? - Дед усадил гостью за стол и самолично поднес ей стаканчик самогона, из своих запасов. Самогон прозрачный, как морозный воздух, в граненом стеклянном графине, с апельсиновыми корками на дне.

Анна Михайловна деликатно выпила стопочку, поклонилась еще раз хозяевам; после чего вся троица уселась за стол.

Через пол часа хозяева и гостья нестройным хором пели: "Святый вечер". Первой, тоненьким голоском затянула Анна Михайловна:

 

Святый вэчер, щедрый вэчер

Добрым людям на здоровье...

 

Авдотья подхватила вторым голосом, Григорий, гудел низко, дирижируя себе вилкой.

Маша, торопясь, кинулась в комнату, натянула гамаши, заправив в них ночную рубашку, нащупала в духовке носки, оставленные там, на просушку, выскочила в сени, сорвала с вешалки пальто и платок, влезла одной рукой в рукав, одновременно засовывая ноги в валенки, волоча платок за собой по полу, рванулась к двери.

Холодный воздух ворвался в дверной проем клубами пара. Маша вздохнула глубоко, задохнулась и засмеялась от счастья. Прямо напротив ее лица улыбалась во весь рот снежная баба. Маша сбежала с крыльца, ткнулась в бабу и потопала к калитке, на ходу наматывая платок. В след ей неслось:

 

Святый вечер,

Щедрый вечер,

Добрым людям

На здоровье....

 

Мою старую няньку - Анну Михайловну, считали бабой-Ягой. Муж ее, совсем еще юношей погиб в гражданскую; она жила одна, в маленькой избушке, с земляным полом и соломенной крышей. Перебивалась тем, что нянчила чужих детей. Мы - ее многочисленные внуки, очень любили свою "бабушку Няню" и продолжали навещать ее, до самой ее смерти.

Она страшно боялась грозы. И всякий раз искренне молилась, просила Бога, чтобы защитил Он ее воспитанников, их родителей, ну и ее грешную, заодно.

Что бы ни происходило, Анна Михайловна встанет на колени и просит помощи, искренне, как маленький ребенок, которому страшно, и он прячется за отца.

Удивительно добрый и безгрешный человек... Иногда мне кажется, что я и жива-то до сих пор, благодаря ее молитвам.

 

 

Ирина Владимировна Щеглова - автор издательства Эксмо, член Cоюза писателей Москвы. С 2006 года в Эксмо в разных сериях издано более 50 романов и повестей для подростков и взрослых.

06.01.20161401
  • 2
Комментарии
Booking.com
помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 500.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
На развитие литературно-художественного журнала "ЭТАЖИ"
руб.

Перевод проекту "ЭТАЖИ"

Уже в продаже ЭТАЖИ №1 (13) март 2019




Сувенирная лавка футболки от Жозефины Тауровны
Сувенирная лавка Календари от Жозефины Тауровны
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться