литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Игорь Джерри Курас

Камертон

29.06.2022
28.06.20164 559
Автор: Вера Филенко Категория: Проза

Избавление

Никогда не придут вещи и таким путем, что мы просто уклонимся от предметов и схватимся за прежние, старые предметы, которые, пожалуй, были когда-то на пути к тому, чтобы стать вещами, или даже начинали присутствовать в качестве вещей.

 

Мартин Хайдеггер, «Вещь»

 

 

 

– Здравствуйте, это я от Лены с фэйсбука! – властно сказали мне в домофон, и я покорно открыла дверь – кажется, восьмой раз за последние три часа.

Через пять минут в прихожую не вошел – прибыл (тяжело, торжествующе, с победительным свистом, как паровоз на станцию) гость. Прихожая явно была ему тесна в плечах: гость робко покрутился в ней и мучительно улыбнулся.

Я  бросилась в комнату, отработанным движением выдернула из кучи коробок гигантский сверток с надписью «Лене Ж. детское» и всунула в протянутые пухлые руки.

– А это вам от Леночки, – ласково сказал гость, протянул мне пакет и с ловкостью, неожиданной для человека своих размеров, шмыгнул за дверь. Я заглянула в пакет – там лежали три десятка яиц.

– Мама, они еще долго будут ходить? – мрачно спросила дочь. – У меня уже болит голова.

– Я не знаю, – честно сказала я.

Я действительно не знала. В комнате за спиной угрожающе возвышалась гора таких же свертков, пакетов и коробок с подписями «Светлане Ф. одежда взр.», «Велосипед Козловой», «Конструктор в сад». Считать их было страшно.

 

Накануне нам позвонила хозяйка и сказала, что мы должны отдать ключи, потому что теперь ее сын будет жить в нашей квартире, сидеть на нашем стульчике, есть из нашей мисочки, мыться под нашим душем, который мы поменяли осенью, лязгать нашей пудовой дверью, которую мы ненавидели, а сами же должны собрать свой немудрящий скарб, смиренно покинуть стены, дававшие нам приют последние семь лет, и двинуться дальше юдолью плача – не позднее двадцать третьего февраля, коммунальные нам пересчитают.

Снова двигаться юдолью плача в новое арендное жилье не было никаких сил, и мы переехали за стенку к моей бабушке, предварительно перетащив к ней пожитки, количество которых превзошло наши представления о человеческой жадности и скопидомстве.

 

И наша жизнь превратилась в тихий ад. По всей квартире, словно обломки самолета под ногами, валялись вещи из прошлого, через которые мы переступали аккуратно и беспомощно, силясь понять, где мы были на самом деле, когда решали, что эти вещи нам действительно нужны. Надоевшие игрушки, хищные клубки ни к чему не ведущих проводов, некрасивая посуда, скучные платья, плохие книги, сувениры, купленные в туристическом угаре, детские дневники и конспекты, старомодные ткани, обувь, которую уже никто никогда не наденет, музыка, которая уже никогда никого не развеселит. Выкинуть их не поднималась рука, жить с ними было невозможно. Поэтому мы просто свалили их в гигантскую гору посреди комнаты, немного постояли перед ней, взявшись за руки, словно Марла и Тайлер  – перед падающими небоскребами, а потом я открыла фейсбук и написала: «Отдам даром ряд предметов детского назначения, самовывоз», а потом еще, и еще, и еще, и передо мной открылся новый дивный мир  со своими правилами и законами. Так, всегда нужно спрашивать, можно ли взять (вот так и спрашивать: «а можно мне?»). Важно привозить что-то взамен (иначе некрасиво – хотя бы яблоко), а если попроситься постоять в очереди, то может что-то перепасть, обязательно может.

Милая женщина, приехавшая за сизым тюлем, оставила десять тысяч и календарь с иконкой на 2015 год.

Моя ровесница, молодая мама трех детей, старшему из которых было пятнадцать, открыла пакет с игрушками, который я ей протянула, спросила: «Вы че, прикалываетесь?», и расплакалась.

Серьезный мужчина молча забрал стопку книг по программированию, положил на полку пакет сухофруктов и так же молча исчез (тут уже расплакалась я).

Молодая девушка с хохотом забрала килограммов десять одежды, которая была ей велика («я просто люблю переодеваться, знаете»).     

Через дом потянулась вереница  людей, с которыми при других обстоятельствах мы не встретились бы никогда, нуждавшихся в вещах, которые нам уже ни за что не пригодятся. Старые альбомы для фотографий. Железные мыльницы. Видеокассеты. Кастрюльки. Медали с собачьей выставки. Два рулона обоев. Пятилитровые заварочные чайники. Семена гиацинта. Лампа без абажура. Куча сдалась и стала тихо таять.

 

Я вошла в раж. Резиновые сапоги. Шампуры. Фишки для покера. Лекарства, которые не помогли. Сувенирная прогулочная трость. Перед сном я закрывала глаза, и под веками крутился калейдоскоп из предметов, от которых то ли уже избавились, то ли еще предстояло. Заснув, я видела пустые чистые пространства, в которых мы с семьей сидели в белых одеждах и пили чай – из одной кружки на всех, больше было не нужно.

Муж осунулся и похудел. Бабушка разобрала фотоархив, за три дня пересмотрела свою жизнь и собралась помирать, деловито наказав похоронить ее в бордовом платье, которое я уже практически пристроила.

Клиент прислал задание со слоганом «Перемены в порядке вещей». Я тихо завыла. Близкая подруга спросила, не нужно ли мне что-нибудь купить и передать из Нью-Йорка с общими друзьями. Я заорала в голос.

На лекции по антиутопии преподаватель заметил, что в фильмах Кроненберга вещи играют полноценные роли, влияя на ход сюжета и жизнь героев. Я закрыла глаза, представив, как по приходу домой меня пожирает пульсирующий пакет с подарочными льняными скатертями, – и представила  очень хорошо.

Подарочные льняные скатерти. Косметика, которая не подошла. Туалетная вода, которая надоела. Белье, которое перестало радовать. После того, как  отдала постельный комплект двоюродного брата, изредка ночевавшего у бабушки до нашего переезда, я подумала, что пора притормозить, но это было неосуществимо: мысль об избавлении от лишнего и его предотвращении захватила меня целиком.

Все закончилось мрачным субботним днем. Сообщество «Отдам даром» вынесло к нашему берегу гигантскую женщину, тревожно качавшуюся на обледеневших каблуках. Она протянула мне адские красные туфли с золотом и лаком, а взамен забрала драный индийский ковер из шерсти весом тридцать килограммов и легко унесла его в пургу на плече, как коромысло.

– Это был диббук, – тихо сказал муж.

Вот теперь точно было все.

Теперь на месте этого ковра, лежавшего у подножия кучи, беззащитный голый паркет, к которому в первые дни мне хотелось доверчиво прижиматься щекой.  В шкафах висит одежда, которая была хоть раз надета за год (все посчитано), письменный стол пронзительно пуст, и даже воздух, кажется, стал чище. Я иду мимо витрин модных магазинов с гордо поднятой головой, как покаявшийся грешник – мимо падших женщин: помыслы мои чисты, душа моя свободна от соблазнов. По привычке я открываю вкладку Ikea: стены мои пусты, вера моя крепка, не введи меня в искушение, избави меня от лукавого, и закрываю окно.

 

 

Вера Филенко. Живет в Минске, придумывает идеи (для рекламы) и пишет тексты (для чего-то еще). Изучает массовые медиа и коммуникации в European College of Liberal Arts, прилежно посещает занятия в Школе молодого писателя, растит дочь. Публиковалась в сборниках "ФРАМ", также готовит к изданию собственный воображаемый сборник рассказов. 

28.06.20164 559
  • 26
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Михаил Карташев «Сто лимонов» в Доме Моссельпрома
Валерий Бочков Судьба рисовальщика
Коллектив авторов Андрей Новиков: «Но жить в борьбе со здравым смыслом — не сильный кайф»
Андрей Новиков (1974-2014) Лабиринты судьбы
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться