литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

09.09.20212 226
Автор: коллектив авторов Категория: Чердак художника

Истинная реальность Всеволода Шмакова

Всеволод Шмаков. Фото Андрея Коровина, 2013Всеволод Шмаков (1971–2018) — поэт, писатель, художник, театральный экспериментатор, мистик. Родился и жил в Туле. Автор книг «Проводник по невыдуманному Зазеркалью. Мастер ОЭМНИ», «ИВИ», «Мемуары На Камнях» и множества стихотворений. В 90-е годы был одним из создателей (вместе с режиссёром и поэтом Андреем Галкиным) театральной площадки «Метатеатр-Трагикон». Стоял у истоков особого вида творчества — метафиксаций (метафиксация — фиксация переживаемого в полноте и согласии с пространством движения собственной души, попытка выйти за грань искусства к чему-то всеобъемлющему). В июне 1998 года в галерее «Ясная Поляна» прошла выставка метафиксаций «Приближение к реальности», на которой были показаны работы в этой технике Радомира Сергеева (псевдоним Всеволода Шмакова в то время) и других художников. Во многом творчество Всеволода Шмакова продолжает традиции В. Хлебникова, Е. Гуро, Г. Айги. Только это продолжение — иное: поэзия как метафиксация опыта просветления, сходная с восточными коанами, текстами для внутреннего настроя и работы.

«Мир теплее, чем наши мысли о нём» 

Сева позвонил мне (теперь уже в далеком 2008 году) и предложил встретиться, поговорить... Мой сын и его дочь Аня решили, что мы найдём, о чем поговорить друг с другом. Я опять уезжала. Надолго. Он дал мне тогда две свои книги — стихи и прозу. Рассказал о себе и о своей жизни: «Служу сторожем, работаю поэтом». У нас оказалось много общего и появилась возможность быть сопричастными судьбе друг друга.
А разговор с ним тогда длился и длился. Длится он и до сих пор, как длятся и не заканчиваются все наши диалоги с теми, кто знает и чувствует подлинную реальность... Это выражение он часто произносил: подлинная реальность. Настоящая, истинная, бесконечная… Его внимательная чуткая душа знала и слышала эту подлинную реальность. Он как-то пришел ко мне и сказал, что вспомнил моё настоящее имя. Оно пришло к нему из тонкого мира, и он получил знание о прошлых наших встречах. Сева звал меня с тех пор только этим именем. Человек энциклопедических знаний, удивительной душевной теплоты и особого дара: мой кот Монстрик жив до сих пор, исцелённый его тёплыми руками от безнадёжной инфекционной болезни после того, как от страдающего котёнка отказались несколько ветеринарных заведений. 

Улочки с маленькими домиками в районе Рогожинского посёлка, тихие тропы Платоновского леса, Долина Теплых Туманов, узкоколейка в районе РТИ и бункеры, ведущие в подземность... Мистическая ночная Тула… Зазеркалье… Дорога, которая осознаётся и проживается в согласии с собой и миром… Мы часто созванивались и гуляли вечерами. Иногда Сева приглашал нас в сторожку, где он тогда служил. Втроём (он, я и его дочь Аня) вели нескончаемые диалоги…За окном шёл снег, сторожку заметало, а Сева стоял и читал стихи о кладбище, которое отправилось погулять, о человеке, в котором ехал поезд, о доме, который качался на белых простынях, о бесконечном счастье в бесконечности. Я спрашивала его, не украдут ли то, что он сторожит. На это Сева невозмутимо отвечал, что он сторож, а не охранник, и ему всё равно. Он тогда брился наголо и напоминал буддистского монаха. Сева много курил, у него были больные сосуды. Из-за них потом оторвался тромб, и произошёл инсульт. Он хромал и часто ходил с палочкой. Любил повторять, что у него мало времени осталось и надо работать. Ночами он писал стихи. Он говорил, что всю жизнь он пишет одно единственное стихотворение.

Его девиз: «Чистые слова, чистые мысли, чистые поступки»... Мистическая, таинственная Тула, события и люди описаны в его книге «Проводник по невыдуманному Зазеркалью» с пронзительной искренностью. Это не просто попытка жизнеописания своего старшего друга, Михаила Черноярцева, а скорее, по словам автора, «крик в сторону истины» без стремления чему-то учить и к чему-то призывать. Благодарные читатели озвучили эту книгу, а мысли автора разошлись на цитаты. В интернет-ресурсах есть отзывы на неё и ещё на повесть — повествование о происходящем прямо сейчас — «Иви». С далекого Алтая, Томска, Челябинска, Сочи пишут и просят рассказать об авторе и прототипах его героев. Интересуются, где в Туле расположена Долина Теплых Туманов. На берегу реки Упы? Да, недалеко от улицы Рязанской.

Сева любил Тулу невероятно, мог рассказывать часами о её древней, мистической составляющей.  Во многом его стихи продолжают традиции В. Хлебникова, Е. Гуро, Г. Айги. Только это продолжение иное. Поэзия как метафиксация опыта просветления, сходная с восточными коанами, текстами для внутреннего настроя и работы. А невероятно чистый, отточенный, струящийся русский язык возвращает нас к традициям великой русской литературы. Незадолго до смерти Сева принёс мне свои рисунки — метафиксации (метафиксация — фиксация переживаемого в полноте и согласии с пространством движения собственной души, попытка выйти за грань искусства к чему-то всеобъемлющему) с написанными на них словами, изречениями. Я храню их до сих пор. Кто мы были друг другу? Наверное, мы были на пути к дружбе. Наверное, и сейчас на пути. Иногда он снится мне таким же внимательным и непредсказуемым. Например, в последнем своём сне Сева уходил из дома почему-то через балкон, а до этого лез по металлической лестнице всё выше и выше — куда-то в небо… Он верен себе и сейчас. «Куда ты идёшь, Сева, там высоко!» — хочется ему крикнуть. Но я понимаю вдруг, что лестница и высота есть внутри самого человека…
Он любил дарить книги... Я храню его «Дао де Цзин», хрестоматию древнегреческих философов Д. Лаэртского, стихи Ф. Песоа, Лествицу (Иоанна Лествичника). Хотя — нет... Лествицу он мне так и не подарил... Оставил себе.

Мама Севы, Алла Ивановна, нашла недавно среди рукописей его письмо к ней, написанное им незадолго до смерти. Там были строки «Мир теплее, чем наши мысли о нём». 

Мне хочется верить, что та особенная нить, которую держали Ткач, Далыч и букетик-Миша (герои его книги «Проводник по невыдуманному Зазеркалью»), сохранится... 

Татьяна Юркова — филолог, арт-терапевт, член Союза литераторов РФ

 

Защитный кокон

Я познакомился с Севой летом 1990 года. Тогда я учился в медицинском вузе и на каникулах приезжал в Тулу. Мы общались вечерами, гуляли по ночному городу. Нас интересовала философия и эзотерика, отчасти — поэзия: кубофутуристы, Хлебников. Это был любимый поэт Севы, мы много говорили тогда о нём. Сева любил мистифицировать общение, и было интересно наблюдать, как он предлагал мне изменить жизнь в результате неких его действий. Например, предлагал мне выпить чай с магическим камнем. Он уверял, что после этого коренным образом изменится не только моя теперешняя жизнь, но и все последующие. Я спорил, потом соглашался. И пил этот чай. И жизнь менялась. Сева мог позвонить ночью и предложить отправиться в путешествие по подземной Туле через водопроводные коммуникации. Когда я соглашался, то он в последний момент отказывался, уверяя, что он-то сможет завернуться в защитный кокон, а я не смогу и погибну. Он рассказывал, что можно усилить творческий потенциал человека с помощью определенных действий, для этого только нужно создать искусственно экстремальные условия. Многие из этих экспериментов описаны в его книге «Проводник по невыдуманному Зазеркалью».

Однажды Сева пригласил меня в галерею «Ясная Поляна», где проходила выставка его работ совместно с другими художниками. Эти работы (из кусков досок, металла, картона и другого подручного материала), необычным образом меняющие пространство, назывались метафиксациями. Сева подарил мне несколько работ, и я отвёз их на кафедру психиатрии Рязанского медуниверситета, они много лет там висели. Метафиксация с той выставки «Совёнок и тишина» хранится у меня до сих пор. 

На протяжении почти тридцати лет мы время от времени сближались, были периоды длительных пауз. Он предчувствовал свою смерть, повторяя: «Она у меня за левым плечом». Его поэму «Фиолетовая спираль», прозу о мистической Туле, о Долине Тёплых Туманов, о Черноярцеве — считаю лучшим, что он написал. Иногда вспоминаются его слова: «Поэт — это ткач пространства», «Бесконечное счастье в бесконечности». Севе было близко учение Пифагора и Сократа. Под его влиянием я купил в букинисте книгу Диогена Лаэртского о древнегреческих философах.

Могу предположить, что Сева действительно повлиял на мою жизнь.

Андрей Поливанов — врач-рентгенолог, поэт

 

 

Театральные эксперименты

Я смутно помню, но скорее всего это было так... Мы познакомились с Севой в 90-е годы. Он пришёл ко мне на спектакль по Даниилу Хармсу и Шекспиру «Мушеловка» в студенческий театр при Тульском госуниверситете. После спектакля, бывало, зрители задерживались на обсуждение увиденного — при данных обстоятельствах мы и познакомились. Выяснилось, что он и театром занимается, и литературой, и картины рисует. И начались наши совместные театральные эксперименты и дружба. Мы вместе проводили занятия в студенческом театре. Я считался условно «художественным руководителем», а он — «главным режиссёром». 

Наши спектакли не были постановками в традиционном смысле, это были некие импровизированные действа: создавалась рамка для спонтанного проявления, и потом начинался спектакль... Так в действе «Осенняя модель мироздания, или Симфония Трагикон» использовалась система сигналов для участников: в микрофон за сценой произносились абсурдные реплики, но в них присутствовали некие «ключевые слова», на которые актёры должны были определённым образом реагировать, и тогда что-то менялось в ходе импровизации. Такая тренировка спонтанности... Действо было длиннейшее, состояло из множества импровизированных эпизодов. Например, была сценка, когда я был Голосом «Высшего Существа» и говорил в микрофон за кулисами, а Сева был на сцене и пытался с этим Высшим Существом общаться. Этот спектакль был направлен, в первую очередь, на внутренний процесс тех, кто участвовал. Мы тренировали способность к импровизированному поведению, когда твоё существование на сцене не основано на каких-то предварительно срепетированных мизансценах или на тексте драматурга, заранее выученном — просто выходишь и что-то выдаёшь... Что понимал в этот момент зритель, нам тогда было не очень важно, думали о других вещах.

Я в то время был студентом режиссёрского факультета Щукинского театрального училища. А генератором идей в студии был по большей части Сева. Он обладал продвинутыми сведениями в области эзотерики и пытался это как-то применить к театру. Устоявшуюся модель театра, которой я обучался на тот момент в «традиционном» театральном вузе, Сева критиковал. Я решил обучиться тогда и вот этому эзотерическом театру, мне это было интересно. Но в нашем спектакле вдруг обнаружились такие «авангардные изыски», что в результате нашу студию «пригласили» на выход из университета... 

Похожее авангардное действо Сева осуществлял и в изобразительном искусстве. Обычно художник в искусстве считает необходимым самоутвердиться, выразить некое своё видение. Сева же шел от обратного. Не от собственного «Я», а как бы от «Я» предметов, которые участвовали в композиции, вместе и наравне с красками... Возникавшие объекты получили названия «метафиксаций». Тут автор стремился идти не на поводу своей самости, воли к самоутверждению, а быть проводником воли предметов, которые как бы сами собой собираются в композицию, как им того хочется... 

Сева вообще умел отнестись к собственной жизни как к процессу создания некоего произведения... То есть старался быть художником, который создает и трансформирует пространство своей жизни... Пересоздаёт себя... А это бывало связано с самоотстранением, самодистанцированием. Он как бы постоянно ощущал «условность реальности», возможность её трансформации. Обыденная реальность была для него «условностью». Ведь «нормальная» позиция художника — быть несколько в стороне от «произведения», в данном случае — жизни, чтобы иметь возможность как-то на это произведение воздействовать, его трансформировать. А тут полотном, сценой для импровизации является мироздание. Но есть за всем этим ещё некое закулисье — «истинная реальность», к которой имеет смысл прикоснуться, с ней сжиться. И вот это движение к истинному (а туда и должна быть в идеале вынесена позиция художника) путём дистанцирования от условного можно считать его основным посылом, авторской интенцией. 

Андрей Галкин — руководитель Тульского отделения Союза российских писателей, поэт, драматург

 

Подборка стихотворений (метафиксаций) В. Шмакова "Я возвышаюсь колыбелью"

09.09.20212 226
  • 1
Комментарии
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 700.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №4 (24) декабрь 2021




Мария Батрдок Знаки
Татьяна Разумовская Маленькая хозяйка большого дома
Владимир Резник Выстрел
Этажи Лауреаты премии журнала «Этажи» за 2021 год
Александр Фролов Картонное небо
Ульяна Колесова Стрела с синим опереньем
Денис Бычихин Мы говорили на чужом наречьи
Татьяна Щербина «Юноша бледный со взором горящим»
Екатерина Петровская Под Новый год
Елена Пастернак Тайна взрослых
Елена Безрукова Доходя до прозрачности
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №4 (24) декабрь 2021
Тино Вильянуэва Между памятью и словами
Этажи Вручение премий журнала за 2020 год
Лена Берсон Не представляю, как там она живет
Людмила Безрукова Возвращение невозвращенца
Николай Рощин (1896-1956) Китайская любовь
Николай Рощин (1896-1956) Интеллигент
Алексей Поселенов Портрет
Наталья Рапопорт Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться