литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

21.12.20152 163
Автор: Валерий Черешня Категория: Литературная кухня

Вид из себя. "Идя за женщиной, безумно хочется увидеть её лицо..."

* * * 
Помимо того, что человек часто просто не выносит другого человека, как чуждое животное, он ещё придумал массу идеологических, нравственных и прочих оснований, чтобы оправдать эту ненависть. Хотя и той, инстинктивной ненависти, хватает с лихвой.

 

* * * 
Стоит на Лиговке девица в белой юбке, уже не раз побывавшей на земле. Щёки багровые. Рядом спутник. У них бурное объяснение. Движения у обоих осторожные и замедленные, как и водится у пьяных. И вдруг она произносит распевно: «Не хуй меня на хуй посылать!». Какая поэзия! Дивная звукопись и колдовство гармонии. Чем хуже пушкинского «редеет облаков летучая гряда»?

 

* * * 
Есть люди, всю жизнь сохраняющие глуповато-счастливое и в то же время мучительное выражение лица, словно слепок оргазма родителей запечатлелся на них.

 
* * * 
То, что я не сделал в жизни, оказалось намного плодотворней, чем то, что я, к сожалению, делал. Лао-цзы, кстати, предупреждал... 


* * * 
«После пятидесяти я почувствовала себя такой свободной...» Получается, свобода – это когда уже трудно что-нибудь потерять. 

 

* * * 
Достоевский додумал до конца проблему бесов, как отпавших ангелов. Отпавших от чего? От собственной глубины и предназначения.

Ужас не в том, что «бесы-революционеры» покушаются на сложившийся социальный порядок (изъяны которого всем очевидны), а в покушении на глубину замысла Бога о человеке; они оплощают мир и человека, разъясняя его разумно и ставя ему плоские (бесовские) цели. Ужас в том, что их сознание не соответствует тому, как они задуманы, они не знают себя. Соблазнённое сознание, соблазнённое видимой простотой объяснения и переустройства жизни. Их сознание пародирует Божий замысел, отсюда карнавал пародий в «Бесах», заканчивающийся вакханалией финальной пародии, губернским праздником, пародией ни больше, ни меньше как на Апокалипсис. 


* * * 
Вполне слиться с собственным наслаждением можно только если ты животное (или чистый дух?). 


* * * 
Наши навыки ненужно переживают всякую возможность своего применения. В психиатрической клинике, где я навещал знакомого, я увидел старика, застывшего на диване в неудобной позе и время от времени безнадёжно пытавшегося одеть тапочки. С трудом я узнал в нём замечательного артиста, в молодости поразившего меня в шекспировском «Генрихе IV». Рядом присела санитарка: «Ну что, Миша, писать-какать хочешь?» И внезапно раздался баритон, прекрасно поставленный сценический голос, голос воина из «Генриха IV»: «Пока – нет!»

 

* * * 
Живущий с нами видит нас такими, какие мы есть. Этого не может вынести ни смотрящий, ни тот, на кого смотрят. Это может вынести только любовь и сострадание, но время одолевает и их. 


* * * 
Буду делать только то, что должно. Буду делать только то, что приносит радость. Между двумя этими крайностями зажата жизнь человека и истирается ими, как двумя громадными жерновами. Редко кто может обойти эти камни преткновения предельного альтруизма и предельного эгоизма не надломившись в незаметный психоз, который обнаруживается случайно и по самому мелкому поводу.

А из тех, кто не раздавлен этими крайностями, большинство обладает носорожьим равнодушием. Или просто тупостью. И только совсем редкие гармоничные натуры чутьём выбирают извилистый путь, который я назвал бы «в меру нарушеньем меры», всякий раз чувствуя насколько нужно отойти от скучной, мертвящей середины и насколько не приблизиться к губительной догматичной крайности. 


* * *

Никто, кроме, может быть, Платонова, не замечал, что переход от нежности и жалости, как преддверия любви, к сексу, в котором непременно есть элемент насилия, таит в себе какой-то непостижимый переворот сознания. Уже из возможности такого перехода ясно, что человек – это бездна, извращённая, непостижимая для себя бездна.

 

* * *

Что такое творчество? Творчество – это раскрытие в себе того, каким ты родился. Всего лишь. Но сколько соблазнов не быть им!

 

* * * 
Что такое поэтический язык? Инструмент для достижения чуда, того, что не должно происходить в нормальном языке: совпадения смысла, ритма и звучания слов. К этому искусству вполне приложимо высказывание Николая Кузанского: «Недостижимое достигается посредством его недостижения». Недостижимое, т.е. полное совпадение смысла и звучания достигается его недостижением, т.е. особенностью поэтического языка, в котором есть безумная, своя попытка достигнуть этого совпадения, обречённая на неудачу. Но чуткий читатель в самой мере недостижения узнаёт образ недостижимого, а большего и не требуется. Поэтому так важны нюансы поэтического языка, не резкие новации, бьющие в глаза особенности стиля, которые быстро поступают в оборот пародистов и подражателей, а индивидуальный привкус тоски по недостижимому, за которым угадывается личность поэта. 

 

* * *

Она была настолько наивна, что и в зрелом возрасте оргазм путала со счастьем.

 

* * *

Довольно рано (еще в пьесе 47г. «Элефтерия») Беккет пришёл к убеждению, что желания и стремления людей не имеют причин. Тем не менее, люди всё время доискиваются причин, спрашивают: «почему?».

Это и есть ситуация абсурда. Весь абсурд, всё творчество Беккета можно свести к формуле: «Потому что потому».

 

* * *

Кьеркегоровское деление на три человеческих типа (или на три стадии развития одного человека) эстетический, этический и религиозный, в общем, верно. Каждая последующая стадия ощущает предыдущую, как ущербную. Но ему не приходило в голову, что может появиться тип эстетического человека, подобный Чехову, который выбирает этическое поведение на основании только эстетики. То есть, выбираю мораль, выработанную христианством, потому что всё остальное некрасиво. Отсюда в вещах Чехова столь силён дух морали, который он, вроде, не переносил – он вошёл с эстетического входа. Просто слово «пошлость» ему заменило слово «грех».

Предельный случай такого мироощущения – Бродский, для которого уже критерием этического становится эстетика. Хорошо, правильно, поскольку красиво.

Но эстетический человек забывает о зависимости всякой эстетики от времени, а бесы тут как тут, время всегда работает на них. И вот уже красивое надоедает, и армия подросших бесенят провозглашает: «хорошо, поскольку некрасиво». И начинается пляска смерти эстетики под гениально найденным Достоевским лозунгом: обнажимся!

 

* * *

Удивительнее всего, что для оправдания ада, устраиваемого людьми, живущими вместе, последним аргументом бывает: «но он же её (она – его) любит!». И что? Любовь совершенно субъективное состояние; садист по-своему любит свою жертву. Ничего более внятного, чем библейское «она приятна мне» о причине любви не сказано, но возобновляется это «приятна» в длительности жизни адом ревности, равнодушия, порой ненависти – читай Толстого и Пруста.

 

* * *

От чего я испытывал в жизни наибольшее счастье? От познания нового, которое откликалось во мне, как если бы я всегда это знал.

Возможно, это означает, что мы сами собой являем некую истину, которую лишь изредка можем осознать.

 

* * *

Идя за женщиной, безумно хочется увидеть её лицо. Чаще всего, после того, как увидел, уже ничего не хочется.

 

* * *

Унижение такое, что остаётся либо подохнуть, либо признать, что ты его заслужил.

 

* * *

«Беспринципность сердца», – гениальная формула, выведенная Пастернаком в «Докторе Живаго», – беспринципность сердца, не ведающая общих положений, а знающая только частный случай. Это перекликается с гроссмановскими «крупицами добра», которые неразумны и интуитивны, и на которых держится мир.

Все заветные герои «Живаго» – Юра, Лара – обладают этой беспринципностью сердца. И, как ни тянет Пастернака к другим человеческим одарённостям, например, волей (как по-женски его тянуло к Сталину!), он чувствует всю несравнимость дара «беспринципности сердца», его превосходство перед прочими достоинствами. Он наделяет этим самое чувствуемое и заветное – природу и, конечно, в стихах Гамлета-Христа и Магдалину.

 

* * *

Даже в старости нелегко смириться с тем, что ты уже не маленький, и любить тебя просто так никто не будет.

 

* * * 
Этика просачивается в эстетику не прямо, но неизбежно, может быть через плоть художника, которая тоже одно из его «духовных состояний». Связь столь же сложная и неотвратимая, как между преступлением и наказанием. 


* * * 
Начиная с какого-то уровня, проблемы мастерства в искусстве нет. Есть проблема свободы, т.е. внутреннего соответствия. Чему? Чему угодно. В этом и есть свобода: в готовности к чему угодно, во внутренней пружинистости, как у кошки, – готовность из любого положения встать на все четыре лапы. 

 

* * * 
Кредит – это удовольствие сейчас, а расплата – потом. Если он так популярен, значит, большинство людей лишено воображения. 

 

* * * 
Большинство людей, кажущихся умными, просто умеют внятно и внушительно излагать вполне очевидные мысли. Но они никак не связаны с их уникальностью, особым видением, личным косноязычием, которые даны каждому человеку. Значит, это ум вообще, безвкусный ум, значит – не ум. 

 

* * * 
Тот, кто изменяет часто несчастней того, кому изменяют.

 

* * * 
Есть множество людей, знающих, что другие лучше делают то, чем они занимаются, и безразличных к этому обстоятельству. Но в искусстве приходится пускаться на всякие ухищрения, чтобы убедить других, что ты самый лучший, даже если сам знаешь, что это не так. Тяжёлая жизнь жулика. 

 

* * * 
Выступала дама, вываренная в котлах комсомольско-партийно-реформаторской карьеры. В её лице была решимость совершить все подлости, необходимые для успеха. И даже гораздо больше, уже бескорыстно. 


* * *

Что может быть несправедливей нелюбви? Только любовь.

 

* * * 
Хорошая одежда – это всего лишь линии, указывающие направление нашего вожделения. Так она и рассчитана у людей со вкусом.                                                        

* * * 
Самое ёмкое, пожалуй, определение жизни – у Тютчева: «подвиг бесполезный». Гармония возвышенного существительного с унылым эпитетом, не зря поставленным после... 

 

* * * 

Глупость молодости неокончательна и порой симпатична, только в старости глупость заскорузла и безнадежна. 


* * * 
Когда мы понимаем что-то – мы понимаем всё. Очевидно, понимание – это единое состояние, в которое впадаешь, с какого бы края не ступил.

 

 

Валерий Черешня, родился в 1948г. в Одессе, живет в Санкт-Петербурге. Автор четырех поэтических книг («Своё время», 1996; «Пустырь», 1998; «Сдвиг», 1999; «Шёпот Акакия», 2008г.), книги эссе «Вид из себя» и многочисленных публикаций в журналах «Новый мир», «Октябрь», «Дружба народов», «Постскриптум» и пр.

 

 

 

 

 

 

Художник Яков Хирам.

21.12.20152 163
  • 4
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Влад Васюхин Муза
Алёна Рычкова-Закаблуковская Вопреки беде
Этажи «Этажи» в магазине «Даль»
Елена Кушнерова Главное — это возможность самого себя удивлять
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться