литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Алексей Колесников

Зал ожидания

20.01.2021
24.02.20161 683
Автор: Владимир Гандельсман Категория: Литературная кухня

«ТРОЕ» В ОДНОМ ЛИЦЕ

 


 

Хельга Ольшванг – из числа моих любимых поэтов, поэтому, надеюсь, я вправе сказать несколько слов о её стихах.

Поэт и поэзия не вопрос таланта. Конечно, он необходим, но нет ничего зауряднее этой недостаточной необходимости. Не берусь определить, что есть поэт и поэзия, могу только сказать, что это, в частности, вопрос нарушения однажды найденного, начинания каждый раз с нуля и непрерывного обновления. Мандельштам говорил об искусстве как о радостном подражании Христу. Что ж, книге следует иметь в виду Книгу. Пусть в ней сказано: «Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас», – но сама Библия опровергает сказанное своей всегдашней новизной.

Я уверен, что Х. О. помнит об этом, поскольку совершает попытку в единственно правильном направлении. Так было и в предыдущей её книге – «Версии настоящего», где в первом стихотворении сборника дерево роняло яблоко и рождался ребёнок, которому предстояло это яблоко когда-нибудь надкусить, а в последнем – вновь появлялись яблоки, утешительно замыкая композицию («Яблоки благоухают в траве, сушатся на столах...»)

Попытка продолжается. Уже название – «Трое» – тому свидетельство. Мать, отец, дитя. Отец, Сын, Святой Дух. Хорошее название.

 

ТРОЕ

Забрали из садика мать и отца
и стали они на земле жить,
во времени,  только с другого конца:
корёжит их ветер и мочит роса,
и страсть не оставит лица на лице
но яблоки ешь не хочу, и внизу
им хочется яблока реже.

Я вырасту прочь из себя, из минут,
одежды,  полезных занятий, из нот
из праздников детских протяжных,
и вечером тоже меня заберут
из сада, и за руки выведут – тот
и та, словно двое присяжных.

Да, каждый из нас состоит из троих,
и в сговоре с ними тремя,  а до них
он помнит, что был темноватый
сад, тихий час вечный, янтарный компот,
что больше никто никого не возьмёт
оттуда и все виноваты.

 

Ясное стихотворение, требующее лишь одного забавного и важного комментария, дающего добавочное измерение. В Америке, где живёт Х. О., садиком называют также место, где проводят досуг старики, в своей беспомощности превратившиеся в детей. По аналогии с детским садиком.

«Трое» – стройное стихотворение, и, кстати, не типичное для Х. О. Её стихи похожи на деревья, растущие диким, не подстриженным образом – строки-ветки растут прихотливо: то удлиняясь, то укорачиваясь, повинуясь пульсу поэта. А пульс определяется взглядом, который то скользит по предметам или, лучше сказать, по приметам жизни, неутомимо перечисляя их, то вцепляется в них, то останавливается в умозрительности, словно бы подытоживая и осмысливая увиденное. При этом в каждом стихотворении присутствует специфический почерк, а именно: кинематографичность взгляда – не зря Хельга снимает кино – смена планов: то первый, то второй, то третий, и, как в хорошем кино, – достоверность всех планов. Этой смене соответствует фраза с каким-то блуждающим словом, то есть со словом, относящимся, скажем, к предыдущему пассажу, но вынырнувшем в другом месте, словно бы камера на мгновение вернулась к прежнему объекту. И в целом, то есть в композиции всей книги, присутствует это кружение и возвращение к сказанному (или лучше: показанному) прежде. Вот «съёмка» в Центральном парке:

Дно водоёма устлано медяками,

поверхность – сором и лепестками,

хлебными корками. Тут как тут

утка (утке, тихо):

 

– Переплыви, посмотри –

падают к нам

мякиш, обёртки цветов,

двойники платанов,

двойницы лип.

Рыбы, сначала отпрянув, туда спешат, разевая рты

и мелькают шаги существ по краям воды.

Переплыви, вернись, наклонись,

нырни,

мир под водой продолжается, под крылом,

он залегает внутри, облекает нас по бокам,

наверху повторяется, но крупней,

пруд, и в нём разбухает дым.

Рыбы там плавают по прямой, оставляют следы. Мы не можем туда нырнуть –

мы бесследно летим,

недолго живём

и не можем себя вернуть.

 

И напоследок – о сути дела (в частности).

Она в словах одного философа-музыковеда о Бахе, который «понял сладость противоречия, бессмыслицы, тайны… Он понял небольшую погрешность в некотором равновесии». Эту погрешность, вероятно, допустил Бог, и благодаря ей нам дано проникнуть в Его замысел, или – не столь самонадеянно – в потусторонность, в соседние миры. Чистое равновесие (абсолютная гармония) этого не позволяет, в ней невозможно оступиться, мир безупречно покоится на весах, всё – благополучная иллюзия, майя. 

Подобно тому, как Бог допустил «погрешность», Х. О., созданная по Его образу и подобию, совершает эти благодатные «погрешности» в своих творениях.

Слово тяготеет к логике и смыслу, которые по мере художественного применения становятся той гармонией-майей, которую необходимо преодолеть, чтобы проникнуть за пределы видимого (слышимого, осязаемого). Об этом знали великие поэты прошлого.

Пушкин: «...без грамматической ошибки / я русской речи не люблю». Мандельштам: «Её влечёт стеснённая свобода / одушевляющего недостатка». Одушевляющий недостаток – в этом суть дела.

Помимо точности и правды разума есть эмоциональная правда, когда слово вырывается без спроса и поэт позволяет ему вырваться. Оно может (и должно!) нарушить причинно-следственные связи. Человек оступается и только тогда «переживает»

лестницу – так же и читатель «оступается», когда на ровной лестнице стихотворения возникает это слово. И тогда всё преображается, становясь запоминательным и неопровержимым.

В переводе Библии на язык Хельги Ольшванг читатель найдёт этому многочисленные подтверждения.

 

Подборка стихотворений Хельги Ольшванг

 

Владимир Аркадьевич Гандельсман родился в 1948 г. в Ленинграде, закончил электротехнический вуз, работал кочегаром, сторожем, гидом, грузчиком и т. д. С 1991 года живет в Нью-Йорке и Санкт-Петербурге. Поэт и переводчик, автор полутора десятков стихотворных сборников; многочисленных публикаций в русскоязычных журналах; переводов из Шекспира (сонеты и «Макбет»), Льюиса Кэрролла, Уоллеса Стивенса, Джеймса Меррилла, Ричарда Уилбера, Имона Греннана, Энтони Хекта, Томаса Венцловы

24.02.20161 683
  • 0
Комментарии
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Таня Лоскутова

Лублу

Ирина Терра

Александр Кушнер: «Я всю жизнь хотел быть как все»

Ирина Терра

Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Наталия Гулейкова-Сильвестри

Мир Тонино Гуэрры — это любовь

Наталия Ковалёва

Человек-праздник, человек-миф, мальчик с дудочкой...

Ирэна Орлова

"В квартиру пробрался вор и украл большой желтый чемодан с рукописями".

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Екатерина Барбаняга

Павел Басинский: «Я ездил на место гибели Лизы Дьяконовой и знаю, что там

Павел Матвеев

Хроника агонии

Анатолий Кузнецов

Леди Гамильтон

Елена Кушнерова

Этери Анджапаридзе: «Я ещё не могла выговорить фамилию Нейгауз, но уже

Иван Бунин

Три рубля

Игорь Джерри Курас

Поступь

Светлана Волкова

Савушка и Валентина

Павел Матвеев

Поручик, газетчик, публицист

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 700.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №1 (21) март 2021




Гари Лайт Кроме кошек, глинтвейна, камина
Мария Малиновская Время собственное
Елена Фомина Николай Луганский: «Ощущение родины у каждого свое»
Ирина Терра От главного редактора. К выпуску журнала "Этажи" №1 (21) март 2021
Коллектив авторов Роман Арбитман — создатель справедливого мира
Александр Кушнер Вспоминая Италию
Константин Зарубин День рожденья муми-мамы
Марина Владимова Я помню своего отца Георгия Владимова
Павел Матвеев Против течения
Георгий Владимов Все мы достойны большего
Сергей Штильман Нас разберут на анекдоты
Игорь Джерри Курас Необычайный опыт путешествия в себя и вовне. Интервью с Геннадием Кацовым
Нина Дунаева Взглянуть на «Заповедник» с любовью
Анна Карнаух Нездешняя
Ольга Аминова Валерий Бочков: «Наша литература превратилась в гладиаторскую арену»
Елена Полещенкова Весёлое утро
Юлия Стоногина Вкусные укиё-э. Японская кухня как машина времени
Алексей Колесников Зал ожидания
Этажи Лауреаты премии журнала «Этажи» за 2020 год
Ирина Терра Парк Кузьминки ждет своего часа
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться