литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Игорь Джерри Курас

Камертон

29.06.2022
13.09.20166 176
Автор: Марина Гарбер Категория: Поэзия

Теория исчезновения

***

У липы под вечер болит голова,

слипаются клейкие веки,

но в кроне, где жестче и гуще листва,

смешные шумят пчеловеки.

 

Там, на зиму терпкие листья кроша,

стареют крылатые люди,

но тот, у кого полосатей душа,

их грозным жужжанием будит.

 

Ворчит на ворсистом своем языке

про планы, расчеты и сметы,

по клеточкам рапорта в лапке-руке

подробно расписано лето.

 

Он нас подгоняет и держит в узде,

как будто мы вовсе не пчелы,

чтоб сахар искали в стеклянной воде,

в глухих рудниках Кока-Колы.

 

А тот, кто расслабился, кто не у дел,

того, обесславив, – на вынос,

об этом еще в девяностые пел

шмелиный квинтет «Наутилус».

 

Мы топим проворные лапки в вине,

теряясь во льдах стеклотары,

кого-то в усталости, будто во сне,

под крылья несут санитары.

 

Шафрановый доктор, накинув халат,

жужжит, чтобы я не дрожала,

когда под фонариком в тысячу ватт

мое извлекается жало.

 

Растет и цветет удивительный мир

без лишних соринок и пятен,

об этом в двадцатых еще говорил

пчелиный писатель Замятин.

 

И нравится нам, заливающим мед

в пустые глазницы-ячейки,

смотреть, как елейное солнце плывет

по облачной узкоколейке.

 

***

За занавеской кто-то ждет зари –

кто не уснул, тот в этом доме лишний,

а рядом – городские фонари,

как цапли на болоте, неподвижны,

 

нет, брошены, как в воду якоря,

вросли в  застывший океан бетона, – 

но такова судьба у фонаря,

поставленного стражем у фронтона.

 

В глазах стекло, корежится металл

негнущейся ноги – но в этом теле

горит душа, какой ее создал

завод светостремительных изделий. 

 

Прокалывая желтое сукно,

протяжный луч нанизывает листья,

и теплится погасшее окно,

когда над ним живой фонарь клонится.

 

Сверхрасточительный – афишная щека

к нему прильнет, он полночь светом застит,

покамест разгоняет облака

лучистых дел состарившийся мастер,

 

чтоб выхватить облезлую скамью

тоскливой ночью на исходе лета

и ножевое «я тебя люблю»

забинтовать тугой полоской света.

 

***

Город стеклянным взглядом следит из окон –

N., невидимка, непрошеный гость, никто,

серый фасад – что обветшалый кокон

или б/у коверкотовое пальто.

 

В мареве комнаты будем любить друг друга,

сузится коридора глухой проем.

– Жарко тебе? – Жарко. – Но бьется вьюга

в дымной трубе, в горле моем больном.

 

Гаснет полоска света – тусклее, уже,

медленно задыхаясь в дверных тисках.

– Жарко тебе? – Жарко. – Но, видишь, стужа 

лотосом расцветает в моих руках?

 

Липовым клеем, запахом облепихи

куб наполняется, но из-за пыльных штор – 

(– Жарко тебе? – Жарко) – очкарик тихий

взглядом навылет в лоб норовит в упор.

 

Что-то преступное в нашем ночном союзе

надвое режет, сводит его с ума.

– Жарко тебе? – Гордиев этот узел,

ногти ломая, я развяжу сама.

 

Легкие – дымом, щели и рамы – ватой, –

не исчезает, выставь его, поди.

– Жарко тебе? – Холодно. – Соглядатай

с прошлой зимы живет у меня в груди.

 

Тщетно стреляет фарами – вверх и мимо,

раня шрапнелью фикусовый скелет.

Город знобит от ветра, ведь нас, любимый,

сколько ни силься, в черном квадрате нет. 

 

TOSCA

 

В Европе холодно…

          О.М.

 

Lucevano le stelle, миру – Рим,

мельчают звезды литерами в сноске.

В два голоса, сломавшихся на «Тоске»,

в антракте о высоком говорим.

 

О том, что жизнь еще не умерла,

как Stella Artois, вскипает пеной,   

чтоб трое за углом горячий тенор

по горлам разливали из горла,

 

чтоб у партера снова всё сошлось –

все выточки, все петельки, все планы,

чтоб высветил прожектор у сопрано

на шее увядающий засос.

 

Жужжит отполированный буфет,

вдоль стенки – разворот иконостаса,

неистовые скрипачи запаса

штурмуют неприступный парапет.

 

Ну, Флория, прочь руки от лица!

Гримерша – не добрее брадобрея,

и ты сама напоминаешь зверя,

бегущего на ловкого ловца.

 

Но ржавчина, но прелая броня –

в сердцах перестарался декоратор,

и за окном, что Братск, что Улан-Батор, 

всё та же закулисная возня.

 

По шву и вниз работает портной,

сгорбатившись за театральной дверью,

опять переиначивший деревья

на странно человеческий покрой.

 

В Китае свет – похожий на женьшень,

в Италии закат – оттенка мести,

а он мелком прочерчивает крестик,

чтоб четче обозначилась мишень.

 

Порт Сен-Мартен закончится дождем,

ответом, предусмотренным в вопросе,

и дело не в тебе, Каварадосси,

а в сердце перечеркнутом моем.

 

 

ТЕОРИЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

 

В коридоре остывает пальто,

шарф на вешалке обмяк, облетел,

и под вечер растворится в ничто

по теории невидимых тел.

 

Дети обручи катают, в круги

обрамляя лысеющий склон,

но врывается ветер с реки

и детей обращает в ворон.

 

Там, где в небо вот такой вышины

дом-скворечник из бетона пророс,

гладкоперые шумят пацаны,

ловят бабочек, блестянок, стрекоз.

 

Проходя через двор до угла,

пешеходы превращаются в птиц,

я бы в стае затеряться могла

по теории забытых вещиц.

 

Я бы крошками сорила в порту,

из ладоней бы клевала зерно,

подминая под себя пустоту,

за речное зацепилась бы дно.

 

Но небрежный чародей-стеклодув,

выдувающий людей-лебедей,

поскупился на оранжевый клюв

по теории излишних затей.

 

Поднимаются тысячи лун

по-над гнездами слепых этажей,

засыпает изощренный колдун,

целовальщик изогнутых шей.

 

В этом городе пернатых невест

он по-прежнему один и ничей –

по теории насиженных мест

и на практике холодных ночей.

 

Точка света на его рукаве

поднимается наискосок,

как Летучий Голландец в листве,

целлофановый порхает кулек.

 

***

Словно шкатулка палеха, не тяжка,

лучшая из пустот моего мешка,

вытерта ластиком, смята, и без затей

свернута в трубочку в горлах своих детей.

 

Милая Патрия, мне ли тебя не знать,

вроде не мачеха, вроде родная мать

девочкам-мальчикам, птицам в твоей воде,

в топких глазницах в каменном животе.

 

В тихом пейзаже будок и сторожей,

в красное время суток, тупых ножей,

пишут писатели письма своим вождям,

ты отвечаешь каждому: аз воздам!

 

Красные ласточки сглаживают холмы,

воспламеняясь в огнеупорном «мы»,

держат меня, как бабочку на весу,

под языком прячущую осу.

 

***

Скажи, что вода голубеет, становится жиже,

что вяз над рекой растекается в небе, ветвист.

Я эти кувшинки в воде неотчетливо вижу,

размазано – так, как их видит импрессионист.

 

Вдоль берега – утки, мамаши, румяные дети,

с полей Писсаро разлетаются стаи ворон,

но мы – не отсюда, но мы – из другого столетья,

ничейной эпохи, успешно забытых времен.

 

Нас мало кто видит: бездомные, дети химеры,

слепая болонка, сверлящая взглядом окно,

и, может быть, в скомканном скверике пенсионеры

да в тихих руках многоокое их домино.

 

Вот скрипнут ворота и хлынут студенты училищ,

пропахшие деревом, лаком, скульптурной резьбой.

Зачем же ты губы дежурной улыбкою кривишь?

Они нас не видят, мы не существуем с тобой.

 

Где солнечный челн наугад проплывает по фрескам,

почти незаметен, не взгляда притертого для,

там (детские, что ли?) – лучу невесомым довеском –

возносятся песни над стенами монастыря.

 

Цыганская речка гадает на иловой гуще,

вдоль пышных оборок по плесу плывут караси, –

но что предсказать непутевым, вслепую идущим?

Не бойся, не плачь, никогда ничего не проси.

 

Пойдем же, быстрее, направо, глухим переулком,

из города-короба, к дальним огням деревень,

почувствуй, как полнится светом походная сумка,

как врезался в кожу ее удлиненный ремень.

 

Скажи, что не время кончаться эпохе прекрасной,

что мы не напрасно из прошлого шли наобум –

туда, где вечерне-лиловый мешается с красным.

Закат в метрополе. Скажи, наконец-то, «изюм».

 

И внукам Моне завещая турчу и купаву,

возьмем только мокрую чайку над верхней губой,

с улыбки слетевшую и упорхнувшую вправо –

на северный ветер и в лес голубой-голубой.

 

***

Кинотеатр – обшарпанный, старенький, тесный –

скоро закроется, как обещали давно.

Там невидимка, бессменный киношник небесный

крутит над  нами любимое наше кино.

 

Свет выключает, и крутит – прилежно, бессонно,

рвет целлулоид, приладив к экрану кресты.

Плохо побритый, похожий на Люка Бессона,

главный герой-победитель, наверное, – ты.

 

Кажется вечным сеанс, но осталось недолго,

скоро, ох, скоро нам будет легко и темно.

Чье это тело из нежного снежного шелка?

Чье это на пол сползает, искрясь, кимоно?

 

В бархате кресел расправятся плечи партера,

и на минуту хрустеть перестанет попкорн:

протагонист покорен, торжествует гетера!

Он – это ты. Ну, а ты, разумеется, – он.

 

А в стороне, в эпизодах, за кадром, у кассы,

будто не знает, что тоже играет в кино,

женщина-клоун дурацкие строит гримасы, –

это печально, а нам почему-то смешно.

 

Здесь, на галерке, мы ждем эпицентра картины,

от Тарантино развязки любви на крови.

Эти улыбки сквозь слезы Джульетты Мазины –

неподражаемы и, вероятно, мои.

 

Новые трюки, но стар и зачитан сценарий,

к месту пришлась электронная трель соловья.

В киносюжете, как в Библии: твари по паре,

и посему эта дурочка с дудочкой – я.

 

 

Фотограф Gleb WalmontМарина Гарбер. Поэт, эссеист. Родилась в Киеве. Эмигрировала в США в 1989 году. Магистр искусств, преподаватель английского, итальянского и русского языков. Член редколлегии «Нового журнала» (Нью-Йорк), член редакции журнала «Интерпоэзия» (Нью-Йорк). Автор четырех книг стихотворений (последняя – «Каждый в своем раю», М.: «Водолей», 2015). Поэзия, проза, переводы и критические очерки публиковались в журналах «День и ночь», «Звезда», «Знамя», «Интерпоэзия», «Крещатик», «Лиterraтура», «Нева», «Новый журнал», «Плавучий мост», «Слово/Word», «Стороны света», «Студия», «Эмигрантская лира», «Шо» и других периодических изданиях. Жила в Европе и США. В настоящее время живет в Лас-Вегасе, штат Невада.

 

13.09.20166 176
  • 10
Комментарии
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Ирэна Орлова

Полина Осетинская: «Я долго воспитывала свою аудиторию»

Наталья Рапопорт

Это только чума

Павел Матвеев

Хроника агонии

Павел Матвеев

Смерть Блока

Ирэна Орлова

Сегодня мы должны играть, как кошка мяукает — мяу, мяу...

Ирина Терра

«Делай так, чтобы было красиво». Интервью с Татьяной Вольтской

Владимир Эфроимсон

Из воспоминаний об Арсении Тарковском

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

Павел Матвеев

Приближаясь к «Ардису»

Александра Николаенко

Исчезновения

Владимир Захаров

В тишине

Владимир Гуга

«Скоропостижка». Интервью с писателем и судмедэкспертом

Наталья Рапопорт

Юлий Даниэль: «Вспоминайте меня…»

Владимир Резник

Ракетчик Пешкин

Людмила Безрукова

Шпионские игры с Исааком Шварцем

Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №2 (26) июнь 2022




Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №2 (26) июнь 2022
Наталья Рапопорт Тайная история советской цензуры
Игорь Джерри Курас Камертон
Дмитрий Макаров Затонувший город
Людмила Штерн Зинка из Фонарных бань
Татьяна Разумовская Совсем другая книга
Анна Агнич Зеркальная планета
Коллектив авторов «Я был всевозможный писатель…»
Марат Баскин Китайский хлеб
Дмитрий Петров ЦДЛ и окрестности. Времена и нравы
Мариям Кабашилова Просто украли слово
Ирина Терра От главного редактора к выпуску журнала «Этажи» №1 (25) март 2022
Этажи Вручение премии журнала «Этажи» за 2021 год. Чеховский культурный центр
Ежи Брошкевич (1922-1993) Малый спиритический сеанс
Нина Дунаева Формула человека
Дмитрий Сеземан (1922-2010) Болшевская дача
Михаил Карташев «Сто лимонов» в Доме Моссельпрома
Валерий Бочков Судьба рисовальщика
Коллектив авторов Андрей Новиков: «Но жить в борьбе со здравым смыслом — не сильный кайф»
Андрей Новиков (1974-2014) Лабиринты судьбы
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться