литературно-художественный журнал «ЭТАЖИ»

etazhi.red@yandex.ru

Алексей Колесников

Зал ожидания

20.01.2021
11.05.201724 375
Автор: Рада Орлова Категория: Мастерская Дмитрия Воденникова

Я ем снежок и прошлое съедаю

***

Родив двоих детей, заматерев.

Оширотев в том самом, низшем смысле.

Осиротев… или как это обозвать,

когда сжигаешь замертво того,

кто научил тебя застегивать сандали.

(и ставишь галочку: кремация-стандарт:

гроб: дерево, обитый шелком ацетатным

(он на тебе расплавится и станет,

второю кожей, — ты научишься лучиться!),

постель, подушка, покрывало, тапочки

и музыка — конец цитаты).

Когда закапываешь урну с тем,

кто за тебя набил кому-то морду,

то кровь от крови, точно черт от ладана

шарахается, чтобы возвратиться

к тебе одной, оставленной хранить

зеркальный код его смешных ужимок,

— такой плазмаферез наоборот.

 

Родив двоих детей, обматерив

отца своих детей, осиротев...

или как это окрестить, когда

находишь в тайном мамином комоде

пакет урологических прокладок

и понимаешь, что вот-вот, что слишком скоро,

сама расширишься в том самом, высшем смысле,

и примешь всех, и всех благословишь

двуликая московская матрона,

последним криком сироты и матери.

 

***

Не жди меня в родительскую субботу,

ведь я тебе сестра, а не родитель.

Я приеду посреди недели, например во вторник,

соберу по дороге все московские пробочки,

выроню все сусальные слезки,

которым не верит этот сушайший город.

А когда, наконец, доеду, извини конечно,

но сперва пойду в голубую кабинку туалета,

и только потом на твою голубую могилу,

твою маленькую, всего-то метр на метр,

но такую мягкую, как мякоть бакинской сливы,

с продольной косточкой биоразлагаемой урны.

На твою приютную, соприродную жизни могилу,

где мне по большому счету нечего делать.

Все что хотела, — сказала в долгой дороге.

 

Но раз уж приехала, представь меня своим соседям,

расскажи, чем дышит ваша хтоническая коммуналка.

Что там за парень так пристально на меня смотрит

с надгробного камня в виде нотной тетради,

дай мне его загробный мобильный номер.

 

Чьи это куклы и фетровые медведи?

Мой старший сын, Анечка, твой ровесник,

прости, он никогда к тебе не приедет,

я не дам вам скатиться с одной поднебесной горки,

не надо плакать, возьми шоколадную "Стратосферу".

 

А для вас, Рубен Ахмет-оглы, у меня ничего нету,

но вы и без меня счастливы своим полигамным счастьем,

обе ваши супруги лежат под боком,

кто-то оставил вам зажигалку и сигареты.

Чего вы нахмурились, словно морской курильщик?

 

Валентина Михайловна, Николай Степанович, Сара Иосифовна,

Анечка 6-ти лет, Тимурчик 12-ти лет, Светочка 2-х недель от роду, —

Я ни в чем не виновата,

и ни за что не отвечаю,

кроме могилы своего брата,

на которой развожу руками

высокую сухую траву,

длинную, как его сухие, длинные волосы,

и, стоя на коленях,

в экстатическом поле русского кладбища,

целую его плоские губы,

воскресшие из мертвых

методом лазерной гравировки.

 

***

А мой сыночек не такой, как эти,

он плещет рученькой в воде располошенной.

и в рот кладет по самое запястье,

и вырастает водоговорящим.

 

Я тугонькие струи лепетанья,

как молоко в подойник собираю,

снимаю пенки правды непогрешной,

и сывороткой грядки поливаю.

 

А в ноябре он открывает ротик,

и первый снег из неба упадает.

Я ем снежок и прошлое съедаю,

как лангольер одноименного рассказа.

 

***

Когда же зряшное, несказанное слово,

хоть бы какое хворенькое слово,

хоть бы тупое, кругленькое слово,

короткой памяти длину надставит,

когда же хоть какое-нибудь слово

восставит ту с нестиранной косою,

с немытыми носками под подушкой.

Когда уже плевать какое слово,

напомнит ту, которую не помню,

которую дразнила до психоза,

чтоб от себя отвадить униженье.

Когда любое слово из помета

меня пометит в книге угрызений,

как чья-то фрикционная собака, —

тогда скажу — не та, не та, — но Маша.

 

Ах, Машенька,

          за 20 километров от Бендер

стираем пальчики под мальчиковый хохот.

Как шарики полопались мозоли,

телесный клей, медовый ПВА,

и к нам не мальчики, но весла прирастают.

Так вот какая лодка сожалений, —

академическая, с острыми локтями,

я загребаю в сторону обиды,

а ты табанишь в сторону прощенья,

мы лебедя, прищученные раком,

и нас несет раздутое теченье

спиной вперед к слепому водопаду.

Но ты не бойся, мы не упадем,

за нами следует, как ангел-сохранитель,

какой-то дядька с вынутым ребром,

с распахнутой ширинкой и нутром,

ты для него прекрасней Эсмеральды,

а я стройней тристановой Изольды,

он нас возьмет в небесную обитель.

Но это после, а пока плывем,

колтунных водорослей срываем полотенца,

и кутаем друг дружку и поем,

и песнями откашливаем сердце.

Уже и тренер нас не догоняет,

уже и мальчики над нами не смеются,

уже слова наш борт не перекусят, —

их водопад взросленья не пропустит.

 

***

Сперва она порхала.

И павлиньими глазами

на легких крыльях озирала небо.

Там сонмища божественных коровок,

кто с ворохом разложенных коробок,

кто налегке, кто с медными тазами,

шли караваном на раздачу хлеба.

Там правил Богомол головогрудый,

сын паука и Девы Пресвятой.

Там цвет тимьяна делался тем глубже,

чем выше поднимался его стебель

над суетой.

И там ее прабабочка псалмы

булавочным головкам возносила,

благословляя крестный свой сачок.

Оттуда лился свет невыносимый,

(пирамидальной формы, как снопы,

увязанные в девичий пучок).

Но, ярче света, шел оттуда рокот,

и он не приближался в одночасье,

а все вокруг да около ходил.

И ярче солнца шел оттуда рокот,

неясный рокот накануне счастья,

тот рваный рокот — облачный пунктир.

Он все равнял своей свинцовой пудрой,

и вечер был, и было утро.

И день один.

Сперва она лишилась ног и крыл.

и жестким панцирем окуклил и овил

зеленый шелк ее мясное тельце.

И органов ее полураспад

был невидим бесхитростному глазу

невинных пастушат и земледельцев.

Она могла дышать и говорить,

но те слова, что ранее сбирались

в хрустальный шар магического свойства,

— теперь прыгучей дробью ударялись

о стенки кокона, и ранили саму,

и столько причиняли беспокойства,

что больше возлюбила тишину

и сны-воспоминания о рокоте.

Во снах он звался как-то по-иному

и духом бестелесным плыл по комнате.

А сестры подлые твердили — он дракон,

убей его, не то пожрет того,

кому отец он. Огненный светильник

она в ночи над спящим занесла,

но в черные бурлящие масла

срывалась вниз, как плод половозрелый,

одна слеза. И тотчас просыпалась

она от боли. Над ее скулой

горел ожог — коричневая умбра.

И вечер был, и было утро,

и день второй.

А третий день настал, когда осталась

одна способность к испаренью влаги.

За стенами шумел пчелиный рой.

И с шелестом растительной бумаги

связующая нитка раскаталась

и бросила ее на перегной.

Она дрожала, как при отравленьи

пыльцой багульника,

и терлась желтым брюшком

о пахнущие простыни листвы,

она дрожала на колючем ветре

в одной худой хитиновой дерюжке

дрожала вся — от ног до головы.

От мелких ног, обросших волосками,

до головы с павлиньими глазками,

и железами с шелковой слюной.

Она дрожала от фантомной боли,

в том месте, где  расправленные крылья

становятся спиной.

Она хотела слышать этот рокот,

последний раз в осенней круговерти,

любимый рокот накануне смерти.

Она ползла и сдерживала ропот,

бедняжка, отделяя твердь от тверди.

 

***

...но мы похоронили урну,

нарушили закон природы,

ведь пеплу должно реять.

А с телом, да, другое дело,

ему долженствует, как углям,

тепло земли лелеять.

 

Вот поэтому ты, уже будучи дядькой,

залезал под мое одеяло,

прижимал ледяные ступни к моим, кипяточным.

— Не можно, дочка, — цокала мать и серчала, —

пойдем на кухню, поможешь мне с этим, как его...

Да я и сама понимала, — сты дно, оба половозрелые,

брат и сестра. Попахивает этим, как его...

Но ты лежал такой мускулисто-невинный,

как огромный дурной младенец,

как такого прогонишь?

Может, "не можно"— это все таки "можно",

только совсем немножко, минуту-другую?

 

Теперь у меня не бывает горячих ног,

может, сосуды, а, может, что-то другое.

 

Мастерская Дмитрия Воденникова

 

Рада Орлова, 29 лет. Живет в Москве, стихи пишет с 15-ти лет. В январе прошлого года, после сессии в школе Хороший Текст, начала писать "с нуля". 

 

 

11.05.201724 375
  • 17
Комментарии
  1. Александр Феоктистов 21.01.2018 в 09:25
    • 0
    Прекрасные стихи
  2. Гаврилова Лариса дмитртевна 21.01.2018 в 09:28
    • 0
    Замечательн!!!
  3. Натан С. 10.02.2018 в 10:33
    • 0
    Мне не понравилось. По-моему это не поэзия. Просто поток - в целом мало интересный. Ну, может быть, самое последнее, после звездочек - исключение.
    Все же поиск авторского своеобразия должен как-то напрягать автора, если он хоть немного думает о читателе и понимает его эстетические запросы.
  4. Натан С. 10.02.2018 в 11:06
    • 0
    Перечитал еще раз более внимательно. Похоже, что поторопился с общей оценкой. Увидел глубину и продуманность текста. Теперь, пожалуй, к исключению отнес бы и начало, и середину. Но почему же возникло то первое впечатление? Может быть, потому, что это именно Хороший Текст, а ждешь поэзию?
  5. Натан С. 10.02.2018 в 11:19
    • 0
    Да, это Интересный Текст.
  6. Вникаю 16.06.2018 в 18:30
    • 0
    Поэтично. Декадансно. С претензией. Большой запас словарный. Но...
  7. Zet 16.12.2018 в 22:05
    • 0
    Не поэтично. Обрубано. Много быта о точке времени, это многих и привлекает. Но, что бы это отметить, можно иметь более обширный запас слов.
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Booking.com

Ольга Смагаринская

Соломон Волков: «Пушкин — наше всё, но я бы не хотел быть его соседом»

Таня Лоскутова

Лублу

Ирина Терра

Александр Кушнер: «Я всю жизнь хотел быть как все»

Ирина Терра

Наум Коржавин: «Настоящая жизнь моя была в Москве»

Ольга Смагаринская

Михаил Богин: «Я попал под горячую руку холодной войны»

Виктор Есипов

Майя

Борис Фабрикант

Валентина Полухина: «Я, конечно, была влюблена в Бродского»

Наталия Гулейкова-Сильвестри

Мир Тонино Гуэрры — это любовь

Наталия Ковалёва

Человек-праздник, человек-миф, мальчик с дудочкой...

Ирэна Орлова

"В квартиру пробрался вор и украл большой желтый чемодан с рукописями".

Павел Матвеев

Анатолий Кузнецов: судьба перебежчика

Екатерина Барбаняга

Павел Басинский: «Я ездил на место гибели Лизы Дьяконовой и знаю, что там

Павел Матвеев

Хроника агонии

Анатолий Кузнецов

Леди Гамильтон

Елена Кушнерова

Этери Анджапаридзе: «Я ещё не могла выговорить фамилию Нейгауз, но уже

Иван Бунин

Три рубля

Игорь Джерри Курас

Поступь

Светлана Волкова

Савушка и Валентина

Павел Матвеев

Поручик, газетчик, публицист

Марина Владимова

Я помню своего отца Георгия Владимова

помогиЭ Т А Ж А М в этом месяце собрано средств 700.00

Журнал «ЭТАЖИ»

лауреат в номинации

ИНТЕРНЕТ-СМИ

журнал Этажи лауреат в номинации интернет-СМИ
Booking.com
Уже в продаже ЭТАЖИ №1 (21) март 2021




Гари Лайт Кроме кошек, глинтвейна, камина
Мария Малиновская Время собственное
Елена Фомина Николай Луганский: «Ощущение родины у каждого свое»
Ирина Терра От главного редактора. К выпуску журнала "Этажи" №1 (21) март 2021
Коллектив авторов Роман Арбитман — создатель справедливого мира
Александр Кушнер Вспоминая Италию
Константин Зарубин День рожденья муми-мамы
Марина Владимова Я помню своего отца Георгия Владимова
Павел Матвеев Против течения
Георгий Владимов Все мы достойны большего
Сергей Штильман Нас разберут на анекдоты
Игорь Джерри Курас Необычайный опыт путешествия в себя и вовне. Интервью с Геннадием Кацовым
Нина Дунаева Взглянуть на «Заповедник» с любовью
Анна Карнаух Нездешняя
Ольга Аминова Валерий Бочков: «Наша литература превратилась в гладиаторскую арену»
Елена Полещенкова Весёлое утро
Юлия Стоногина Вкусные укиё-э. Японская кухня как машина времени
Алексей Колесников Зал ожидания
Этажи Лауреаты премии журнала «Этажи» за 2020 год
Ирина Терра Парк Кузьминки ждет своего часа
Наверх

Ваше сообщение успешно отправлено, мы ответим Вам в ближайшее время. Спасибо!

Обратная связь

Файл не выбран
Отправить

Регистрация прошла успешно, теперь Вы можете авторизоваться на сайте, используя свой Логин и Пароль.

Регистрация на сайте

Зарегистрироваться

Авторизация

Неверный e-mail или пароль

Авторизоваться